.RU

Составители Е. В. Лопухина, Е. Л. Михайлова - страница 2


была выбрана Саша, которая, как знает Олег, много лет занималась музыкой. Предлагая совместное звучание, я рассчитывала на нее.

^ Е.М.: И его несколько нот она превратила в песню.

Е.Л.: Это была катартическая сцена. И дальше с помощью полученного в этой сцене ресурса протагонисту было предложено взять из прошлой жизни то, что продолжает иметь для него смысл. И он превращает древесную оболочку в маленькую штучку, которую можно носить в кармане как напоминание о технологичности, обдуманности, искусственности в хорошем смысле. Он берет корни — как семью, опору, как источник передачи традиций. А семью как то, что сдерживает — семейный сценарий, “землю”, — он взять отказывается, и кадку, которая ограничивает спонтанность, как семейные предписания, он тоже остав­ляет. Земля и кадка — это две стороны одной и той же части.

Е.М.: Дальше шла сцена агрессии, сцена сожжения кадки, которая не могла быть сожжена без помощи таких персонажей, как Огонь, Ветер, Бензин. С немалым сладострастием протагонист наливал...

^ Е.Л.: Тогда впервые появилась жидкость.

Е.М.: Этот самый бензин... Здесь появляются мысли о некоей оральности, о нехватке жидкого питания. Приходит в голову даже такая фантазия, что, возможно, были проблемы с кормлением этого ребенка, потому что он являлся замещающим. Депрессивная мать, даже если технически может кормить грудью, все равно не является той кормящей матерью, которая позволяет прожить оральную фазу, первую по Эриксону — базового доверия. Но это наши фантазии. Важно, что здесь появилась жидкость.

Е.Л.: В роли Огня Олег в очередной раз, как и в других драмах, показал тот агрессивный выплеск, которого он сам боится. И у меня появилось ощущение, что на этом драму останавливать нельзя, нужно какое-то более взвешенное, более интегративное отношение к стихии огня. Особенно учитывая групповой контекст, тему страха перед огненной стихией...

Е.М.: Если говорить об окраске отреагирования агрессии, то она была садистической. Это был не импульсивный всплеск с расшвыриванием чего-то, а обдуманное действие (интересно, что таким действием оказался поджог). Вспоминаются выражения вроде “гори оно огнем”, “синим пламенем”... Итак, кадка сгорела...

^ Е.Л.: А прах был развеян ветром, что еще раз подтверждает: кадка и земля — это одно и то же.

Е.М.: Дальше шло построение этого ресурсного, интегрированного отношения. Директор настойчиво спрашивает: “Что тебе еще нужно?”

Е.Л.: То есть мы делаем скульптуру из символических фигур как субличностей, в технике совещания частей. Эта техника применима здесь, поскольку уже пошел процесс перефокусирования смысла символических персонажей в некие субличности. Олег присваивает себе обратно мир символических персонажей, которых он решает взять с собой как части своего “Я ”. То, что он присвоил, составляет новый образ его самоидентичности.

Е.М.: Ветер его изменился, стал тем дыханием, которое может звучать в музыкальном инструменте. Он преобразовался из какой-то вольной анархии, из бесформенной стихии и обрел смысл. Естественно, протагонист взял человеческое Тело. Была еще сцена договора с Огнем.

^ Е.Л.: Это было для меня принципиально, потому что мне было важно поработать над контейнированием его агрессии.

Е.М.: Сообщение от Огня, при обмене ролями: “При каких условиях я буду с тобой? Ты мной просто так не чиркай”.

Е.Л.: “А когда надо”. Речь шла о конструктивном, функциональном овладении этой стихией. Я на этом моменте очень настаивала. Для меня было важно, чтобы энергия агрессии была как-то связана, преобразована, ведь агрессия для него — вещь страшная. Технику совещания частей я здесь использовала как быстрый способ переосмысления и интеграции. Предложив такую технику, я тем самым как бы показала ему: “Ты можешь управлять этим”.

И уже после того, как протагонист взял в кармашек Корни, остатки Дерева, взял обновленный Ветер и управляемый Огонь, включив их в скульптуру вместе с Душой и Телом, я снова задала вопрос: “А что еще тебе нужно?”. И тогда появляется фигура Воды как жизнеутверждающего символа, которая придает конечной скульптуре, да и драме в целом, недостающую энергию и завершенность...

^ Е.М.: Давай вернемся к анализу целостного “психодраматического текста”.

Е.Л.: Возвращаясь к этой теме, хотелось бы поговорить о некоторых компонентах группового процесса, включая последовательность, динамику тем выбранных группой протагонистов.

Начну с четырех предметов, которые появились в первичном разогреве: Бонсай, Копоть, Перчатки, Асфальтовый Каток. Стоит проследить, что может сказать нам эта динамика или что группа сказала таким выбором. О том, что эти предметы были внутри драм, мы уже говорили, а о чем свидетельствует их последовательность? Чисто ассоциативно мне приходит в голову, что динамика шла от живого к максимально неживому. Дерево — живое, копоть — продукт сгорания живого, перчатки — вообще искусственный объект, каток — некий механизм, машина. Такое впечатление, что группа разрабатывала тему живого и искусственного, уничтожающего.

Е.М.: Я бы, может быть, выразилась немножко мягче. В этот день по каким-то своим причинам группа разрабатывала, исследовала тему того, что мешает жизни, угрожает ей. Первый сюжет был про то, что надрезы и растяжки ограничивают эту жизнь. Потом появилась тема катастрофы и ее последствий, которые угрожают жизни и изменяют ее до неузнаваемости. Затем была тема трудностей физического контакта — перчатки, разделяющие людей. И, наконец, каток — то, что уничтожает и придавливает людей. Своего рода лики смерти.

Другая моя ассоциация. В одной книге об “искусстве умирания” есть главы про смерть близких, собственную смерть, смерть отношений, смерть детей, смерть домашних животных — разные формы того, что противоположно жизни. В обсуждении, которое предшествовало разогреву, группа сказала, что с точки зрения учебного материала ее очень интересуют депрессии и сексуальность. Опять-таки: отрицание жизни и то, что с ней прямо связано, что в нее вдувает некоторую искру. То есть оппозиция “жизнь — не жизнь” группу в этот день очень всерьез и глубоко занимала.

Е.Л.: Шла еще и динамика разработки этой темы в направлении все большего и большего углубления. Несмотря на то, что тема внешней катастрофы тяжелая, с точки зрения конкретного эмоционального проживания работа над ней проходила на более эмоционально дистанцированном уровне по сравнению с третьей и четвертой драмами, а первая была совсем символической и дистанцированной. Такое впечатление, что группа приближалась к теме смерти или уничтожения — и в этом смысле происходило углубление.

Е.М.: Работа в этом цикле предполагалась двухдневная, группа приучена к такому формату. Для меня это объясняет такую динамику, потому что при работе по одному дню четвертая драма бывает “игрой на понижение”, на завершение, на выход в реальную жизнь, а здесь день закончился на максимальной глубине исследования. Как бы та самая кривая Холландера — есть целая система кривых, вписанных друг в друга, и самая большая огибающая, которая описывает всю двухдневную встречу. Она закончилась на самой высокой ноте. После перерыва в ночь с субботы на воскресенье участников ожидал еще целый день работы.

Е.Л.: Четвертая драма действительно была как бы эмоциональным пиком группы. Потом, на следующий день, был отдых в виде процесс-анализа, потом несколько драм, которые доделывали, дочищали этот опыт. Они были более оптимистичные, более легкие, не такие драматичные. Для директора интересно наблюдать за этим процессом. Даже в двухдневных группах последняя драма первого дня далеко не всегда бывает максимально пиковой. Такая динамика позволяет группе идти далеко. Мотивированность группы также выражалась в большом количестве протагонистов, решимости группы идти дальше и глубже.

Е.М.: Не следует забывать, что это начало третьего года обучения. Трехлетнее обучение можно рассматривать через такую же кривую, и как раз высокий запрос на личностную работу, большое количество протагонистов, готовность идти далеко и глубоко отражает то, что группа находится на весьма высокой точке этой кривой и будет медленно перерабатывать и плавно идти к своему завершению, к большей рефлексии, к большему выходу в профессиональную роль.

Е.Л.: Если в этом контексте вернуться к шерингам, то можно считать этот день хорошим продвижением. В шеринге было на редкость много высказываний, связывающих данные драмы с предыдущими драмами тех же протагонистов или какими-то своими чувствами в чужих предыдущих драмах, то есть интеграционная составляющая двухлетнего процесса работы в тот день была представлена больше, чем прежде.

Е.М.: Группа отдает должное своей групповой памяти, функциям хранения и почтения к уже сделанному, прочувствованному. В этом смысле группа — контейнер. В тот день, когда я была в гостях у группы, не было какого-то количества людей, которые ходят постоянно, появилось несколько людей, которых давно не было, и еще гостья в моем лице. Возможно, как у всякой здоровой группы, ее функция собирания вместе, интеграции, подчеркивания общего опыта, общей памяти таким образом еще немножко усилилась, стимулировалась. Группа дала реакцию защиты своих границ не запоздалым обсуждением вопросов членства — кто давно не был, кого сегодня нет, — а через позитивное подчеркивание важности общего содержания, общего опыта.

Я бы даже не сказала, что это общая характеристика групповой динамики. Это характеристика психодраматической динамики или динамики групп, ориентированных на задачу. Перед нами была группа, которая находится в расцвете решения задач.

Если говорить о конкретных темах, даже скорее метафорах, звучавших в шерингах, то было много фактуры, связанной с воспоминаниями. Директору не приходилось куковать кукушкой: “Как это связано с твоим личным опытом?”. Группа давно и прочно обучена, сразу отвечает на этот вопрос. Ни один протагонист не нуждался в защите. Глубокая интериоризация правил шеринга проявлялась не в том, что протагониста бесконечно благодарили за данный опыт или за то, что он поделился, а в глубине и адекватности самих ответов.

Темы высказываний в течение дня постоянно немного опережали события. Важно, что при социометрическом выборе сразу обнаружился расклад, обнаружились все протагонисты дня, а в разогреве даже их темы уже были немножко представлены. Так, в драме Олега возник огонь, который словно предварял тему пожара в моей драме.

^ Е.Л.: В разогреве у Марины появляются старые перчатки, а в твоей драме — старые вещи. Тоже опережение.

Е.М.: Возникло мертвое тело, пусть даже и кошки, что косвенно через некоторое высказывание Алины в самом начале дня можно связать с ее темой депрессии и суицидальных мыслей.

Была и тема живого тела. В драме Олега звучал “поиск тела” и Любовь. Вода, появившаяся в этой драме, и потом физический контакт в третьей тоже связаны между собой. Сплетаются в отдельную линию. Прощание, оставление чего-то в первом сюжете, явное прощание во второй и четвертой (прощание с отцом).

Е.Л.: В четвертой драме происходила некоторая “сортировка” посланий, содержавшихся в прощальной просьбе отца: что из них брать, что не брать. Это прощание с чем-то и оставление чего-то себе. Тема “сортировки” для меня четко ассоциируется со второй драмой — с твоей: что можно выбросить, а что взять и сохранить. И в третьей драме эта тема тоже звучала: какие родительские предписания следует брать, а какие выбросить, как старые перчатки.

Е.М.: Самой общей темой дня была своеобразная ревизия прошлого и решение вопроса о том, что из прошлого берется и продолжает жить, а что мертво и с чем следует проститься. Не забывай, что идет начало третьего года обучения, когда прошлое группы больше, чем ее будущее. С одной стороны, этот опыт подчеркивается ссылками, с другой стороны, существует груз опыта и то, как мы с этим опытом обращаемся. Старые вещи, те же перчатки, которые выбрасывают или сохраняют, — это еще и послание о том, что в любом опыте есть то, что отходит, и то, что оставляют.

Е.Л.: Это может в какой-то степени соответствовать и динамике более широкого коллективного бессознательного, связанного с кризисом. При прохождении через кризис всегда происходит пересмотр: что сохраняется, а что было иллюзией, надеждами, разочарованиями.

Е.М.: Видимо, имеет значение и зрелость группы как таковой, и возраст большинства ее участников: в контексте содержится послание о “задаче зрелости”, новый анализ того, что же имеется в моем опыте, что из этого я использую, а что нет, что оставляю, а что беру.

Е.Л.: В группе есть люди разного возраста, но в тот день были выбраны протагонисты среднего для этой группы возраста. Обычно при выборе протагониста у нас не было возрастной тенденции, а здесь все четверо оказались примерно одних лет.

Е.М.: Ощущение такое, что группу действительно интересует, что есть зрелость... А это приводит нас к очень интересному моменту — к появлению дополнительной возможности для группы, которая давно вместе и участвовала не в одной драме одного и того же протагониста. Эта нить смысла, ткань смысла, которая совместно ткется группой, — мощный терапевтический фактор. События психической жизни протагониста от драмы к драме, изменение его понимания своих проблем, чувств, действий, поведения является достоянием группы и ценностью для нее. Возвращение в шеринге к воспоминаниям о каких-то прошлых драмах протагониста является своего рода напоминанием о ценности его или ее работы, о том, что это было. Событие психической жизни действительно произошло, мы тому свидетели и участники. Такие воспоминания в шерингах о прошлых драмах не так часто возникают, но являются довольно сильной терапевтической интервенцией.

Е.Л.: Здесь напрашивается комментарий из более широкого контекста — о психодраме как психотерапевтическом подходе. Не раз я сталкивалась с ложным представлением о психодраме — как о наборе отдельных драм, независимых “кусков” терапии. Одна драматическая сессия протагониста заканчивается, его терапия как бы откладывается до следующего раза. Или даже так: одна проблема — одна драма. На самом деле отдельная драма — это только один шаг, одна лишь грань длительного, сложного многогранного процесса, проходящего одновременно и на общегрупповом, и на индивидуальном уровне.

Я впервые по-настоящему поняла, как в психодраматической группе идет индивидуальный терапевтический процесс, только после написания личного отчета, завершающего процесс обучения психодраме. Тогда мне пришлось отрефлексировать, как же в течение ряда лет проходила работа над моими темами, в том числе проанализировать собственные протагонистские работы от первой до последней. Очень интересно было отследить связи между фрагментами работы, увидеть, как разные грани вытекают одна из другой. Кстати, ни до этого, ни после я не встречала в литературе сквозных описаний длительного терапевтического процесса одного клиента — члена психодраматической группы. Таких, которые бы содержали десять драм одного протагониста и историю, динамику всей психодраматической проработки, включая и роли, которые он играл в чьих-то других драмах, и другие терапевтически значимые для него события в группе.

Психодрама — это не разовые инъекции, а последовательное комплексное лечение. Базовые темы, как точки притяжения, одни и те же, а ходы к ним совершенно разные. Когда студенты или клиенты говорят: “Опять мамочка”, — то надо им на это что-то отвечать. Студентам я объясняю, что за один раз всю проблему невозможно проработать, мы каждый раз выбираем один фокус, один угол зрения. Столько всего перемешано в одних и тех же отношениях, например, с бабушкой, и сегодня актуален только один аспект, а завтра — другой... Нужно все разобрать по кусочкам, по слоям. Это как капустный кочан — один лист снимаешь, другой...

Е.М.: У меня есть свой способ отвечать на эти вопросы. Здесь есть еще энергетический аспект. Ведь любая проблема, которая по тем или иным причинам зафиксировалась, всегда удерживает, связывает огромное количество энергии. С этой энергией нельзя взаимодействовать разово и со всей сразу. Во-первых, это актуализирует все мыслимые защиты, во-вторых, у протагониста заведомо существует ощущение, что это невозможно, именно в силу такой огромной энергетики, охватывающей буквально все сферы его жизни. Например, часто встречается образ пребывания внутри проблемы. Проблема больше, чем человек.

Выбирая какой-то аспект и предлагая протагонисту при заключении контракта сфокусировать работу на какой-то части проблемы, мы тем самым сообщаем нечто очень важное: с проблемой можно работать по частям, что само по себе колоссальная новость для большинства людей, при всей простоте этого сообщения.

Убеждение, что может быть “раз — и все”, прекрасно сочетается с убеждением, что ничего не может быть сделано вообще. А мы находим некую третью точку в реальности: проблема может быть разобрана на какие-то части, и с этими частями можно работать последовательно.

^ Е.Л.: И с ключевыми проблемами приходится работать достаточно долго и терпеливо. У меня по этому поводу есть любимая присказка — фраза Дуремара из “Золотого ключика”: “Еще сто тысяч ведер — и ключик будет наш”.

Е.М.: Внутри каждого фрагмента проблемы есть свое главное, и, посмотрев на эту работу чисто энергетически — не с точки зрения содержания, а с точки зрения энергии и структур, — мы фактически занимаемся “рассасывающей терапией”. Мы уводим эту энергию, направляем ее в более продуктивное русло, канализируем ее в одну сторону, в другую, в третью — по каждому направлению возникают какие-то новые смыслы, новые локальные решения. Тем самым мы еще работаем с “безмерными и бездонными”, то есть инфантильными представлениями. Если проблема достаточно давняя, то она чаще всего уходит корнями в сферу тех потребностей, которые “ненасытны” по самому своему определению. Когда мы потихонечку, через регрессивный опыт, через опыт встречи с этой самой ненасытностью ведем протагониста в длительной терапии или в длительном обучении к его более зрелому состоянию, мы постепенно вместе расстаемся с инфантильным представлением о том, что все сразу важно, “а если нет, то ничего быть не может”. Мы никогда не заявляем прямо о невозможности удовлетворить регрессивные потребности. Мы шутим, что не можем заключить контракт про счастье вообще или про то, чтобы все стало хорошо, предлагаем начать с чего-нибудь попроще, поменьше, пореалистичнее... Множественными, точечными интервенциями мы работаем одновременно со смыслами и с энергетикой этой проблемы.

Е.Л.: И крайне важно понимание психодраматического процесса как последовательности точечных интервенций, а одной драмы — всего лишь как точки.

Е.М.: Очень часто люди знают только, что бывает разогрев, действие и шеринг, и вот это для них и есть минимальная единица “вдох — выдох”. Но дело обстоит не так. Есть боґльшая энергетическая кривая, в которую вписаны меньшие. Если угодно, есть свой пик и в любом разогревном упражнении, и в пятидневном интенсиве, энергетические циклы разных уровней друг с другом как-то соотносятся. Если мы говорим о завершении, — то завершении чего, каких процессов? Что должно закончиться на сессии, а что продолжиться? Как маркировать терапевтические задачи, которые сегодня, сейчас выполнить невозможно? Учитывать все масштабы, все уровни — “макро” и “микро” — очень важно для того, чтобы делать здоровую психодраму без фантастических ожиданий. “Психодрама — искусство невозможного, в психодраме может быть все”. Да, так мы побуждаем к регрессии, но регрессия должна быть на службе Эго. Только это делает психодраму разумным методом, а не развлечением и щекотанием нервов. Если речь идет о работе, то у всякой работы есть стадии, частные задачи и общие цели (которые, конечно же, могут и должны меняться по ходу дела), то есть опять-таки можно представить себе весь “психодраматический путь” именно как последовательность точечных интервенций.

Е.Л.: На вопрос “Что там, неужели опять бабушка?” у меня есть еще один ответный тезис. Есть некоторая базовая проблема — и есть ее определенные следствия. В ряде случаев очевидна их связь с базовой проблемой, а некоторые следствия такие удаленные, что связь между предъявляемой актуальной жалобой и тем, что бабушка когда-то на тебя топором замахивалась, может быть совершенно не видна.

Многократным приближением к этому “ядру” мы достигаем еще и того, что позволяем увидеть, как связана проблема с целым рядом жизненных последствий, которые произрастают из этой проблемы, как из корня. Когда человек в ходе работы видит, куда проникли все эти “метастазы”, он понимает истинный смысл, всю глубину травмы или системного нарушения, которое лежало в основе. Такое понимание принципиально меняет взгляд на свой терапевтический процесс. Дело не в том, что мы все время пережевываем “про маму” или “про бабушку”, — мы ищем и обнаруживаем “секретное оружие”, которое бьет нас в уже предсказуемых местах, что дает возможность как-то отслеживать это в своей жизни.

Е.М.: Вообще говоря, когда народ жалуется: “Опять мама!”, — можно подумать о групповом сопротивлении, потому что каждая драма, если она делается с результатом, продвигает нас от периферии к центру. А поскольку центр — место далеко не безопасное, то нечто, что выглядит как скука, чаще всего связано с защитой. Это может быть страх, существующий на групповом уровне, тревога и не желание заглядывать в этот ящик Пандоры, а стремление ограничиться лишь тем, чтобы только узнать, что на этом ящике написано “про бабушку” или “про маму”. Ну и не будем в него заглядывать, мы это уже проходили. “Я с темой бабушки уже работал”. Кстати, о сопротивлении в психодраме. Морено говорил, что он не взламывает дверей, а дергает все подряд, и какие-то оказываются незапертыми. Вспоминается то, что человек может себе позволить вспомнить. Если воспоминаний не возникает, то мы относимся к этому уважительно. Мы можем догадываться, что это такое воспоминание, которое не может быть сейчас пропущено в сознание, но мы будем действовать иначе, мы пойдем другим путем и получим какой-то результат, который сделает доступным это воспоминание, а возможно, и какое-то следующее. То есть мы скорее намываем золото результата из всего, что в нашем распоряжении есть, нежели устраиваем серию взрывов с попыткой добраться до чего-то, что считаем важным.

Е.Л.: В работе психодраматиста мне кажется важным отношение к материалу, базирующееся на понимании того, что психические структуры существуют без подробностей. Они существуют как некие архетипы, схемы, конгломераты, расклад каких-то чувств, а вовсе не в виде кинематографических эпизодов. Именно поэтому, если не удается по­строить конкретную регрессивную сцену и даже скульптура семьи не удается, существует еще один ход. Остается возможность работать на символическом уровне с метафорами, например, с выражением в метафоре своего состояния. “На что это похоже?” — спрашиваем мы. “На то, как будто я проваливаюсь в пропасть”, — отвечает протагонист. И можно построить символическую сцену психодраматического разыгрывания метафоры состояния, в которой все равно будет содержаться структура и паттерн или “танец” проблемы.

Е.М.: Альфой и омегой всех современных психотерапевтических подходов является работа на языке клиентов. Все новые виды терапии это подчеркивают. Психодрама — старая терапия, но при этом она готова к любым языкам, в этом смысле она очень гибкая.

Е.Л.: Работа на символическом языке проявляет наибольшее уважение к сопротивлению. Она представляется очень безопасной на эмоциональном уровне. Протагонисту, как правило, невдомек, насколько в его символической сцене все точно видно, представлено, проявлено. А уж потом можно вывести в “зеркало”, показать, например, сцену с метафорой состояния, спросить: “Что тебе это напоминает?”. И тогда часто удается вызвать уже конкретный образ...

Е.М.: В этом смысле есть забавная специфическая трудность. Когда работаешь в учебных группах с психиатрами, то на первых шагах приходится удерживать их от того, чтобы фокусировка с протагонистом превратилась в психиатрический расспрос с уточнением деталей: когда, где, кто сказал и что именно. Когда они начинают чувствовать разницу в позициях “выясняющего факты” и “включающегося в язык и систему метафор протагониста”, они получают огромное удовольствие от освоения совершенно другой парадигмы.

Е.Л.: С другой стороны, существует страх перед неразрешимостью. Экзистенциальный страх, если угодно. Если отовсюду вылезает какая-нибудь бабушка, то, может быть, с ней вообще ничего нельзя сделать? Включается еще защита от страха, что “бабушка бессмертна”.

Е.М.: Тогда мы призываем такое здравое начало, которое говорит нам, что с проблемой следует работать по частям, а представление о том, что существует какая-то окончательная проработка до самого дна, оно тоже иллюзорно, этого просто нет в природе. Конечно, какие-то явления, чувства остаются в темноте бессознательного, где до них не дотянуться. У нас не бесконечно много времени, мы не работаем по десять лет. Мы можем быть немножко волшебниками в момент действия вместе с группой и протагонистом, но всегда должны оставлять одну ногу на твердом берегу реальности, которую нам диктует время, место, скорость процесса. Поэтому в психодраме важно знать, когда мы заканчиваем, потому что происходит внутренний процесс отмеривания того, на что реально претендовать за данное время. Как правило, мы начинаем и заканчиваем некоторым контактом с реальностью. Так же, как в индивидуальной терапии, как в клиентских группах.

Е.Л.: И это очень важное замечание — в противовес негативному мифу про якобы присущее психодраме как методу несерьезное отношение к сложным проблемам. Так считают, например, некоторые психоаналитики.

Е.М.: Любая длительная психодраматическая работа (не разовая, не демонстрационная) предполагает динамику и постоянное возвращение к этой динамике: группа приобретает способность удерживать в памяти важные для нее события, не вытеснять их. Более того, постепенно приходит и развивается внимание к связям, а за ним и вкус к установлению новых связей — ассоциативных, смысловых, причинно-следственных. Всякая психодрама в длительно живущей группе во все большей и большей мере становится “серьезным” методом, в большей степени реконструктивным, чем ориентированным на отреагирование и изменение поведения. Мне всегда бывает досадно, что психодраматисты мало пишут, мало фиксируют свою работу.

Наша затея создать какие-то письменные тексты, основанные на практическом опыте участия и ведения психодраматических групп, — это отражение потребности придать еще одну форму тому содержанию, которое в противном случае может быть известно только непосредственным участникам той или иной психодраматической сессии. Мы пытались анализировать какие-то закономерности и тенденции, отталкиваясь то от целостного “текста дня”, то от конкретных, частных его деталей. Конечно, при этом мы ссылались на опыт далеко не только этого дня. Нам хотелось передать свои представления как о собственном подходе к работе, так и об особенностях психодраматической культуры.

Кристина Щурова

Путешествия в страну Гудвина

Психодрама в символической реальности

У сосен глаза темные и пушистые,

и видит их только тот, кто любит сказки.

А для других их глаза закрыты.

Ведь сказок не любят только очень скучные люди,

и соснам неинтересно на них смотреть.

^ Татьяна Макарова.

Снег отправляется в город


Лет десять назад меня, студентку первого курса психфака, пригласили поучаствовать в психодраматической группе. На мой вопрос: “А что это такое?” — мне ответили: “В психодраме разыгрывают разные сценки, и все могут общаться из разных ролей, например, речка может поговорить с травкой или деревом”. Немного обидевшись на предложение участвовать в подобной “ерунде”, я вежливо отказалась.

Более глубокое знакомство с методом состоялось спустя год. И уже к середине первого дня занятий от моего былого скепсиса не осталось и следа. Однако даже сейчас, имея за плечами долгий опыт разнообразной работы, как психодраматист, я бы тоже затруднилась коротко и точно ответить, что такое психодрама.

Это лучше сто раз увидеть, чем один раз услышать. Именно поэтому я решила описать некоторые психодраматические сессии из терапевтической практики. Разумеется, в сокращенном виде — ведь одна психодрама длится в среднем около полутора — двух часов.

Замечу, что психодрама — метод спонтанный и креативный. Он открывает перед директором массу возможностей для достижения главной цели — помощи клиенту. И внимание я бы сосредоточила на одной из форм метода — психодраме в символической реальности, где первостепенную роль играет мир человеческого воображения и фантазий.

* * *

Какой серой и однотонной была бы наша жизнь без фантазий! Мир образов позволяет переживать необыкновенные, глубокие и яркие чувства. Вместе с тем мир воображения может стать помощником в преодолении реальных трудностей, с которыми мы сталкиваемся на жизненном пути. Как это может происходить?

Создатель психодраматического метода Якоб Леви Морено основывал свою теоретическую и терапевтическую работу на законах человеческой жизни и развития. В теории спонтанности он утверждал, что человек, вступая в отношения с миром, уже на эмбриональной стадии начинает осваивать свои первые роли. Морено выделял наиболее важные стадии ролевого развития человека: эмбриональная стадия; стадия первой психической вселенной, в ходе которой ребенок переживает недифференцированную идентичность с миром, и стадия второй психической вселенной, когда появляется способность отделять мир реальности от мира фантазии.

Вот как писал об этом сам Морено:

“В определенный момент детского развития, с появлением “второй” вселенной, происходит нормальное разделение личности. Формируются и начинают организовываться два набора процессов разогрева — один в связи с актами реальности и другой в связи с актами фантазии. Чем глубже запечатлены эти пути, тем труднее экспромтом переходить от одного к другому. Проблема состоит не в отказе от мира фантазии в пользу мира реальности или наоборот, что практически невозможно, а скорее в установлении способов, позволяющих индивиду полностью овладеть ситуацией, имея в своем распоряжении два пути и при этом будучи способным переходить от одного к другому. Фактором, могущим обеспечить это мастерство быстрого перехода, является спонтанность”.

В результате произошедшего разделения мира реальности и мира фантазии ребенок получает возможность устанавливать эмоциональные связи как с миром окружающих его людей, так и с миром, живущим в его воображении. Два этих мира не являются прямыми отражениями друг друга и развиваются по своим сложным законам, однако сохраняют способность влиять друг на друга. Таким образом, потребности, не реализовавшиеся в мире реальном, могут найти способы выражения в фантазиях, тем самым снимая эмоциональную напряженность и открывая путь к спонтанному поведению и творческому развитию человека.

Процессы спонтанности и креативности, согласно теории Морено, тесно связаны с понятием “культурные консервы”, которые являются материальными или нематериальными продуктами творчества. “Культурные консервы”, с одной стороны, являются полем, на котором разворачивается новая спонтанная, креативная деятельность (сколько произведений не увидело бы свет без изобретения письменности!), а с другой стороны, способны огра­ничивать дальнейшую спонтанность. Именно к “консервам” можно отнести существующие правила и способы поведения человека в мире и взаимодействия с окружающими людьми, “Кодекс законов поведения в мире людей”, если угодно. Эта неотъемлемая часть воспитания и развития человека одновременно представляет собой рамки для его спонтанной деятельности. Ребенок ограничен в естественном проявлении чувств: строя взаимоотношения с миром, он стремится получить одобрение старших и “платит” за него хорошим, с их точки зрения, поведением. Так происходит в мире реальном. А в мире фантазий маленький человек свободен от всех надличностных образований и может дать выход спонтанным переживаниям, которые в реальности “запретны”.

Одна из причин относительно медленного развития психотерапии в России — устойчивая общественная установка, запрещающая проявлять эмоции и признавать свои слабости перед окружающими людьми. Такие пословицы, как “Не выноси сор из избы”, “Молчи — за умного сойдешь” передаются из поколения в поколение и воспринимаются нами в детстве как акси­ома. Невыраженные внутренние переживания нередко находят свое отражение в творчестве (не в этом ли секрет “загадочной русской души”?). Но, к сожалению, намного чаще эта “загадочная русская душа” заливает себя не менее знаменитой русской водкой или же переносит всю силу негативного эмоционального напряжения, связанного с нереализованными потребностями, на членов своей семьи.

Те же немногие люди, которые избирают инструментом своего личностного развития психотерапевтическую группу, сталкиваются с нелегкой задачей — открыть свой внутренний мир коллективу совершенно незнакомых людей. Цель терапевта — быстро и эффективно помочь людям справиться с их проблемами. А для этого необходимо создать в группе безопасную и поддерживающую обстановку.

Учитывая упомянутые выше “общественные аксиомы”, следует иметь в виду: на первом же сеансе дать клиенту встретиться с тем, что породило его проблемы — не всегда лучший способ их решить. Например, клиент может быть не готов признать связь своего состояния с тем, что горячо любимый отец бил его в детстве. А другому трудно даже допустить, что сорокапятилетняя мама, может быть, и не умрет, если он со своей молодой женой уедет в другую квартиру. А предлагая клиентам переместиться в мир символов, терапевт может помочь им справиться с сопротивлением.

На одной из конференций по психотерапии я проводила трехчасовой workshop. В группе было более 30 мало знакомых между собой людей. Некоторые из них, к этому моменту побывавшие на предыдущих занятиях, были сильно разогреты и готовы к личностной работе. Но даже при большом желании получить помощь сложно делиться переживаниями с десятками незнакомцев. Как в этой непростой ситуации использовать терапевтическую силу психодрамы? Мир фантазий — вот хороший вариант! Особенно если учесть, что переход в символическую реальность помогает
увлечь и включить в работу практически всю группу, ведь язык символов понятен всем.

Данный workshop был полностью построен на разработанной мной совместно с Евгенией Шильштейн технике “Магазин антикварных игрушек”. Замечу, что эту технику можно успешно использовать на начальном этапе работы терапевтической группы.

Магазин антикварных игрушек

— Устройтесь поудобнее на своих местах и закройте глаза. Вы идете по старинному городу. Что вы видите вокруг, как выглядят улицы и дома? Вы идете по узенькой улочке и видите небольшую дверь. Эта дверь чем-то заинтересовала вас, вы открываете ее и заходите внутрь.

Вы оказались в небольшом магазинчике, на полках стоят антикварные игрушки. Вы ходите по магазину и рассматриваете их. Какая-то игрушка особенно приглянулась вам. Подойдите к ней и рассмотрите внимательнее.

А теперь... станьте этой игрушкой. Вы — игрушка в волшебном антикварном магазине. У вас есть своя история и какое-то особое волшебство. Как вы попали в этот магазин, что вы помните о своей прошлой жизни?..

Оставаясь в роли игрушки, откройте глаза. Я предлагаю тем, кто хотел бы поработать с чувствами, возникшими в роли игрушки, найти для своей игрушки подходящее место в пространстве комнаты и принять соответствующую вашему образу позу.

...Двенадцать участников группы поднялись и заняли места на сцене. Иногда наша работа занимала не более минуты, иногда переходила в развернутую виньетку. В качестве примера коротко опишу две из них.


...Тамара выглядела очень расстроенной. Вчера на одной из сессий что-то сильно задело ее чувства. Всю ночь она проплакала и была готова вовсе отказаться от посещений психодраматических семинаров. В нашей работе она предстала в роли игрушечного барабана.

— Я барабан, который не купили Тамаре, — сказала она.

— Какова твоя дальнейшая судьба?

— Я все эти годы жду, когда Тамарин папа купит меня.

— Кто будет играть Тамару?

Тамара выбрала дубля и продолжила из своей роли:

— Я не могу купить этот барабан. Его должен купить мой отец, но ему все равно. Он не любит меня, ему наплевать на мои чувства. А я так хочу, чтобы мой папа купил мне этот барабан.

— Выбери кого-нибудь на роль папы. Что ты хочешь сказать ему?

— Папочка, я очень хочу барабан. Купи мне его, пожалуйста!

Последовал обмен ролями, теперь Тамара говорила за папу:

— Не отвлекай меня от дел. Твои детские капризы мешают мне работать. От тебя только одни неприятности.

Вновь обмен ролями. Тамара расплакалась:

— Я люблю папу, я тебя люблю, папа.

reshenie-ob-obyavlenii-konkursa-na-zameshenie-vakantnoj-dolzhnosti-ili-vklyuchenie-v-kadrovij-rezerv-na-dolzhnost-gosudarstvennoj-grazhdanskoj-sluzhbi-penzenskoj-oblasti.html
reshenie-ob-utverzhdenii-itogov-gosudarstvennih-zakupok-literaturi-stranica-3.html
reshenie-ob-utverzhdenii-strukturi.html
reshenie-obrazovatelnih-zadach.html
reshenie-obshekorrekcionnih-zadach-v-processe-obucheniya-kniga-dlya-uchitelya-moskva-shkola-press-1994-obuchenie-i-vospitanie.html
reshenie-olimpiadnih-zadach-principialno-otlichaetsya-ot-resheniya-shkolnih-dazhe-ochen-slozhnih-zadach-eto-obuslovleno-prezhde-vsego-viborom-razdelov-tradicionno-rassmatrivaemih-na-olimpiadah.html
  • znanie.bystrickaya.ru/5-zakonodatelstvo-i-nakazaniya-zapravonarusheniya-svyazannie-s-marihuanoj-1-marihuana-i-nauka.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konspekt-lekcij-po-predmetu-tehnologiya-programmirovaniya-bazovaya-kafedra-248-pri-fgup-cnii-kometa.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/8-mesto-vstrechi-3-programma-otkritie-vrata.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/otveti-na-voprosi-k-ekzamenu-po-mirovoj-ekonomike-chast-12.html
  • bystrickaya.ru/veksel-kak-forma-denezhnogo-obrasheniya-chast-5.html
  • tests.bystrickaya.ru/materiali-na-konkurs-sohranenie-biologicheskogo-raznoobraziya.html
  • grade.bystrickaya.ru/nachalnik-pravovogo-otdela-instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-izbiratelnoj-komissii-permskogo-kraya-obshie-polozheniya.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-vii-psihologiya-grazhdansko-pravovogo-regulirovaniya-i-grazhdanskogo-sudoproizvodstva.html
  • universitet.bystrickaya.ru/t-v-yureva-teoriya-antikrizisnogo-upravleniya.html
  • student.bystrickaya.ru/24-informacionnaya-programma-ren-tv-19122011-1230-teleprogramma-24-informacionnaya-programma-ren-tv-19122011.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-gse-f-06-ekonomika-kod-i-nazvanie-disciplini-po-uchebnomu-planu-specialnosti-stranica-2.html
  • turn.bystrickaya.ru/partir-el-bacalao-lekciya-yazikovaya-kartina-mira-kazhdij-estestvennij-yazik-otrazhaet-opredelennij-sposob-vospriyatiya.html
  • crib.bystrickaya.ru/grodnenskij-gosudarstvennij-universitet-imeni-yanki-kupali-emocii-cheloveka-v-normalnih-i-stressornih-usloviyah-pod-obshej-redakciej-a-i-yarockogo-i-a-krivolapchuka-grodno-2001-stranica-5.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/mchs-rf-napravilo-v-afganistan-gumanitarnuyu-pomosh-informacionnoe-agentstvo-rosbalt-28102011.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/blok-aleksandr-aleksandrovich.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/t-i-turahodzhaev-metodi-effektivnoj-defoliacii-razlichnih-sortov-hlopchatnika-stranica-10.html
  • college.bystrickaya.ru/2-organizatori-festivalya.html
  • school.bystrickaya.ru/kliring-kak-aktualnoe-ponyatie.html
  • predmet.bystrickaya.ru/specifika-hudozhestvennoj-kulturi.html
  • control.bystrickaya.ru/eksport-tovarov.html
  • student.bystrickaya.ru/12-obzor-literaturnih-istochnikov-po-voprosu-provedeniya-valyutno-obmennih-operacij.html
  • report.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-rabochaya-programma-dlya-7-klassa-po-predmetu-geografiya-70-chasov-v-god-2-chasa.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vega-karpio-lope-feliks-de-1562-1635-lope-feliks-de-vega-karpio.html
  • assessments.bystrickaya.ru/detskie-bolezni-stranica-3.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-sedmaya-ushat-holodnoj-vodi-ekaterina-vilmont.html
  • studies.bystrickaya.ru/-2-vozniknovenie-centralnogo-banka-rossijskoj-federacii-v-bankovskoj-sisteme-rossii.html
  • literatura.bystrickaya.ru/shkala-ocenki-otvetov-metodicheskoe-posobie-dlya-seminarskih-zanyatij-i-samostoyatelnoj-raboti-studentov-ochnoj-i-zaochnoj.html
  • books.bystrickaya.ru/bulavi-kisteni-shestoperi-voennoe-delo-na-rusi-v-xiii-xv-vv.html
  • uchit.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-kachestvu-masel-konspekt-lekcij-po-discipline-ekspluatacionnie-materiali-dlya-studentov-specialnostej.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/predmet-stranica-13.html
  • literatura.bystrickaya.ru/resheniem-soveta-glav-pravitelstv.html
  • lecture.bystrickaya.ru/5-rol-sopostavleniya-yazikov-i-kultur-dlya-naibolee-polnogo-raskritiya-ih-sushnosti.html
  • control.bystrickaya.ru/blinnikov-l-v-velikie-filosofi-uchebnij-slovar-spravochnik.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/avtomatizaciya-zvuka-l-v-nachale-slov-avtomatizaciya-zvuka-r-v-slovah.html
  • teacher.bystrickaya.ru/f-v-lazarev-statya-posvyashena-issledovaniyu-specifiki-sovremennogo-filosofskogo-diskursa-avtor-podcherkivaet-chto-filosofiya-xxi-stoletiya-v-usloviyah-antropologicheskogo-krizisa.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.