.RU

Секция I. Теоретические и методологические вопросы изучения русского языка - страница 5



Summary. The article regards communicative, culturological, juridical and geopolitical factors of the Russian language functioning and developing.

Язык как естественная знаковая система развивается, т. е. изменяется вместе с человеком, носителем и творцом языка. Развиваются только те системы, которые функционируют, т. е. выполняют изначально заданную им роль. Развитие языка возможно только в том случае, если он выступает орудием речевой деятельности во всех ее видах: в говорении, слушании, чтении, письме. А потому лукавят те, которые утверждают, что в Украине другие языки, т. е. языки национальных меньшинств, куда относят и русский, причем прикрываясь сущест­ву­ющим законодательством, тоже свободно развиваются. Хотя давно известно, что развиваться может язык, если он употребляется не только в быту, но и в различных сферах человеческой деятельности (научной, производственной, социально-деловой, общественно-полити­че­ской и в образовании).

Вот почему одним из факторов, определяющих свободное развитие языков, является законодательное, статусное обеспечение таковых. В научных, политических дискуссиях в Украине часто можно слышать, что русский язык будет свободно функционировать наряду с украинским. В различных науках, в том числе и в правоведении, сущностные понятия обозначаются терминами. Слово «наряду» к таковым не относится. Терминологически статус языка может определяться только как «государственный», «официальный» или как «язык национальных меньшинств», «иностранный язык», а пятого, т. е. «наряду» не дано, что подтверждает и опыт изучения языкового законодательства европейских стран, в частности стран Европейского Союза. Придание языку статуса языка национальных меньшинств влечет за собой ряд отрицательных последствий для функционирова­ния, развития языка, а также для осознания личностью самой онтологической сущности языка.

Другим важнейшим фактором, определяющим функционирование и развитие языков, является характер ком­муникативного пространства. В условиях глобализации мировой экономики, средств связи все более открытыми становятся языковые системы, что способствуют взаимодействию языков, сближению их, интернационализации словарных фондов. Процессам заимствования и связанной с ними интернационализации не могут помешать, а тем более остановить эти процессы даже охранительные, протекционистские меры законодательного характера, о чем красноречиво свидетельствует законодательно-языковая практика во Франции и в России. Язык любого народа не представляет собою единого монолита, он всегда вариантен, ибо один и тот же фрагмент внеязыковой действительности может быть описан различными языковыми способами. Приведение языка в действие осуществляется в процессе коммуникации, которая может быть моносоциумной, полисоциумной, монокультурной, поликультурной. Многоликость мира, его бесконечное многообразие находит отражение в многообразии форм и уровней его познания. Речевая коммуникация соотносится с тем или иным видом человеческой деятельности, протекающей в определенной ти­пизированной сфере общественного бытия: научной, про­изводственной, деловой, общественно-политической, обиходно-бытовой. Каждая сфера человеческой деятельности характеризуется своей логосферой.

В каждой из названных сфер человеческой деятельности складываются типизированные формы общения, в которых и формируются специализированные речевые средства, следствием чего и являются функциональные стили языка. В этой связи нуждается в пересмотре существующая система функциональных стилей. Так, в ряду уже сложившихся, описанных лингвистами функциональных стилей уже давно назрела необходимость вы­делить еще один – стиль рекламы, обслуживающей сферу производства и сбыта не только материальной, но и интеллектуальной продукции.

Технологизация (не следует путать с технизацией), интенсификация различных областей человеческой деятельности не обошли и речевую деятельность. Вполне закономерной является интенсификация исследований языка как основного орудия современных коммуникативных технологий. Ибо социальными заказчиками на эту исследовательскую продукцию являются люди новых коммуникативных профессий: имиджмейкеры, спич­райтеры, менеджеры паблик рилейшнз, спиндоктора, переводчики, пресс-секретари, специалисты по слухам, психотерапевты, кризисники, рекламисты, профессиональные политики.

Естественно, что и в самой языковой системе, чутко реагирующей на социальный заказ носителей языка, происходят в этой связи определенные изменения как на уровне лексики, так и грамматики, словообразования, стилистики. Исследованию активных процессов, происходящих в русском языке в конце 1980 – 1990-е гг., посвя­щена коллективная монография, вышедшая в 2000 г. Естественно, что эта книга не может претендовать на вы­явление глубинных причин языковых изменений, ибо исследователи скользят по глади явлений речи, далеко еще не ставших фактами языка. В этом сказывается хронологический феномен: единицы времени языковых изменений различны для разных уровней языка.

Очень важным фактором, определяющим функционирование языка и его развитие, является стиль мышления эпохи, стиль, отмеченный самой атмосферой жизни, бытия человеческого. Известный историк науки Борис Григорьевич Кузнецов в книге, посвященной Джордано Бру­но, великому итальянскому мыслителю, проводит мысль о том, что каждая эпоха в развитии человечества, научной мысли характеризуется своим стилем мышления. Так, характеризуя литературный стиль Бруно, вслед за М. М. Бахтиным, имея в виду его книгу о Франсуа Раб­ле, Б. Г. Кузнецов говорит о «карнавальной традиции» и у Рабле и Бруно, направленной своим сатирическим ост­ри­ем против педантов-схоластов, догматов, ритуала, сред­не­­ве­ковых моральных и эстетических норм. Видимо, кар­навальный стиль мысли, языка – явление, характерное для рубежных эпох. К одной из тенденций в изменении характера городской коммуникации М. В. Китай­го­род­ская и Н. Н. Розанова относят и возрождение карнавальной стихии в жизни города. Теперь уже «кар­на­валь­ная стихия» носит иное название – «шоу» (бизнес-шоу, ток-шоу и многие другие) – и является частью современного феномена, именуемого массовой культурой. Показателем стиля мышления эпохи является «новояз», описанный известным писателем Джорджем Оруэллом в его романе «1984». Единственное, в чем покривил душой Джордж Оруэлл, так это в том, что посчитал «новояз» по­рождением советского тоталитарного режима. «Новояз» есть в каждой культуре, и порождением его является господствующая идеология. «Именно в моменты кризисов и резких перемен мы замечаем, как язык осуществляет свою власть над нами», – писал Р. М. Блокар.

Важнейшим фактором, определяющим социальную стра­тификацию языка, его стилей, является фактор куль­ту­ро­логи­ческий. Традиционное деление стилей на книжные и раз­говорные отражает прежде всего культурно-язы­ко­вые различия в обществе. Так, книжные стили связаны с элитой общества, причастной к высшей элитарной культуре, которую она производит.

Профессор А. В. Степанов, обратив внимание на то, что наука в университетском образовании всегда была кульминационным пунктом духовного развития, отмечает, что уровень языковой семантики не всегда соответствовал уровню научного мышления и что русского языка в науке временами как бы недоставало. По мысли ученого, «современный литературный эталон отношения к русскому языку диктуется отношением к русским писателям». В наше время естествоиспытатели перестали опи­­раться на плечи Ф. Достоевского, Л. Толстого.

Публицистический стиль в его разнообразных жанрах радио, телевидения, прессы обслуживает массовую культуру, этот своеобразный, порожденный прежде всего потребительским обществом феномен цивилизации. Мо­ж­но с определенной мерой условности говорить об ут­верж­дении среднего стиля языка и речи, соотносимого с массовой культурой, массовым сознанием. Массовая куль­тура усредняет все и всех, посягает и на элитную культуру. В речи представителей современной элиты все чаще и чаще проглядываются элементы средней, а иногда и низкой речевой культуры.

Наконец, немаловажным фактором бытования русского языка является фактор геополитический, ибо по-разному функционирует язык в материковой и островной (диаспора) культурах.

^ Пути развития литературного русского языка
в их соотношении с типами речевой культуры

О. Б. Сиротинина

Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского

bobarykinana@info.sgu.ru

развитие, речевая культура, типы речевой культуры

Summary. There can be three ways of the future development of the Russian literary language but only one seems fruitful. Its accomplishment depends on the native speakers’ awarenss that only two types of speech culture are of true standard nature. They are: 1) fully-functional speech culture presupposing the correct use of the highest possible number of language means in all registers, 2) partially-functional speech culture presupposing the correct use of most language means in two or three registers.

1. Как и любой другой язык, русский язык постепенно изменяется: появляются новые слова путем словообразования и заимствования, расширяется или сужается значение слов, меняется их стилистическая окраска и коннотации. Значительно реже и медленнее идут изменения в грамматической системе. Заметны изменения в функционально-стилевой дифференциации литературного языка (расширение сферы употребления разговорного стиля, снижение или рост вероятности употребления того или иного слова, той или иной конструкции в каких-то сферах общения), меняется и значимость письменной и устной формы литературного языка, его соотношение с другими социальными компонентами национального языка.

2. В ХХI в. развитие литературного русского языка мо­жет пойти по пути все большего включения в него ино­язычных и нелитературных элементов из просторечия, диалектов, жаргонов (продолжение тенденций конца ХХ в.) и тем самым утраты своей национальной самобытности и своей богатейшей синонимической системы. Этот путь ведет к обеднению коммуникативных возможностей языка.

Второй возможный путь развития – осуществление име­ющихся в обществе стремлений к пуризму, при котором отвергаются любые новации, любые заимствования под предлогом очищения от «всего чуждого». Этот путь маловероятен в силу «природной сопротивляемости» любого языка насилию над ним, но в случае осуществления такого пути это также привело бы к обеднению коммуникативных возможностей, т. е. к обеднению языка.

Третий путь – результат осторожного отношения
к первым двум со стороны всех, кто реально влияет
на развитие языка (лингвистов, поддерживающих или расшатывающих нормы речи своей кодификацией; писателей и журналистов, воплощающих в жизнь или активно нарушающих эти нормы; всех говорящих и пишу-
щих на русском языке). Третий путь – самый трудный, но и самый плодотворный, если при этом языку ниче-
го не будет навязываться во имя самых благих наме-
рений, но и не будут поощряться попытки пойти по первому или второму пути. Язык – саморегулируемая система, но литературный язык развивается и функционирует не стихийно. Большую роль в выборе пути его развития играет ак­тивная или пассивная роль элит общества, писателей, жур­налистов, учителей и властных структур. В современ­ном мире огромную роль играют журналисты и СМИ в целом (включая нежурналистские фрагменты).

3. В современном российском обществе сосуществуют и довольно четко выделяются разные типы речевой куль­туры: полнофункциональный (максимально полное вла­дение возможностями языка и целесообразное их ис­пользование), неполнофункциональный, среднелитератур­ный, обиходный, литературно-жаргонизирующий среди носителей литературного языка и просторечий, арготический и народно-речевой среди носителей других социальных компонентов русского языка (подробнее см.: Гольдин В. Е., Сиротинина О. Б., Ягубова М. А. Русский язык и культура речи. М., 2002).

Осуществление будущего пути развития литературного русского языка зависит от того, какой тип речевой культуры его носителей возобладает в обществе или хотя бы станет в их сознании эталонным. Третий тип развития обеспечивает возобладание или хотя бы осознава­е­мая обществом эталонность полнофункционального (и неполнофункционального) типа речевой культуры. Сред­нелитературный тип речевой культуры способствует как первому, так и второму, но никак не третьему пути, литературно-жаргонизирующий и обиходный – первому.

4. Для того, чтобы эталонным в сознании масс не стал литературно-жаргонизирующий тип (тенденции к этому наблюдались в конце ХХ в.), необходима планомерная, но осторожная (по принципу «Не навреди») борьба за правильность и чистоту русской речи в средствах массовой информации, принятие закона о русском языке, защищающего язык от засилия в речи мата, подмены литературного языка в СМИ и художественной литературе жаргоном или просторечием, нацеливающего элиты общества (прежде всего журналистов, писателей, политиков, государственных деятелей и учителей) на стремление к полнофункциональному типу речевой культуры.

5. Надежду на осуществление третьего пути дает тот факт, что современные СМИ постепенно начали отходить от засилия в них проявлений литературно-жар­го­низирующего типа речевой культуры: стало меньше неуместных просторечных, жаргонных и даже диалектных словечек. Но и в СМИ ХХI в. встречаются ненужные иноязычные заимствования, бранная лексика (иногда даже мат, нередко его заменители).

Наблюдается и очень тревожная тенденция проявлений в СМИ среднелитературного типа речевой культуры – «са­моуверенной неграмотности» в использовании слов в неправильном значении или без учета их коннотаций. Это случается и при употреблении иноязычных слов (ар­тефакт в значении «ошибка природы», «нечто неопо­знан­ное, загадочное», лагуна в значении «лакуна» и т. д.), так и русских слов (нелицеприятный в значении «непри­ят­ный» и поэтому нередко в сочетании со словами факты, вид и антонимом лицеприятные факты), неумелое употребление паронимов (патронат и патронаж, представить и предоставить и т. д.). Из-за неучета положительной коннотации у глагола изумляться, существитель­ного изумление москвичи изумляются теракту на Дуб­ровке. Подобная же «глухота» в сочетании обожает свою профессию. Тревожат неправомерные формы (тап­ком, препонов, по прилету), неумение склонять сложные числительные и образовывать от них порядковые числительные, широко распространенное новое наречие по новой, причем все это встречается не только в устной речи радио и телевидения, но и в печатных СМИ.

^ Выражение субъективной позиции говорящего
как один из типологических признаков русской разговорной речи

Т. М. Соколова

Петербургский государственный университет путей сообщения

daniel_ka@mail.ru

разговорная речь, типология речи, категория отношения, субъективная позиция

1. Изучение русской разговорной речи (РРР) как типа коммуникации в разных условиях ее функционирования требует обращения к сложным проблемам взаимоотношения языка, мышления и действительности. Магнитофонные записи РРР, сделанные в условиях неофициального общения методом «скрытой камеры», показывают, что в РРР представлена в действии сложная система разноуровневых вербальных средств – носителей модально-оценочных смыслов, выражающих в речевом акте субъективную позицию говорящего.

В научной литературе утвердилось понимание того, что выражение разнообразных отношений в речи – явление объективно существующее, распространенное, име­ю­щее различные языковые средства для речевого воплощения. Однако выявленная в результате анализа собранного материала регулярность проявления отношения говорящего к высказываемому, к собеседнику и к са­мому себе, а также связанные с этим особенности строения устно-речевого спонтанного высказывания позволя­ют говорить о выражении субъективной позиции говорящего как об одном из типологических признаков речи вообще и РРР в особенности. (Под термином «ти­по­ло­ги­че­ские признаки / черты разговорной речи» здесь понима­ется общность признаков, в которых проявляется специфика разговорной речи в отличие от письменно-книж­ной речи, а также признаки, определяющие природу речи как систему коммуникации в целом.)

2. Субъективная позиция говорящего как целостный смысл (включающий два основных аспекта – отношение к явлениям действительности и отношение к собеседни-
ку – и пронизывающий коммуникативные интенции) в процессе развертывания и вербализации речевого замысла как бы расщепляется на отдельные составляющие, распределяясь по разным компонентам продуцируемого текста в соответствии с нелингвистическими и лингвистическими факторами порождения речи. В том числе и такими, как возможность конкретных речевых единиц воплощать в речевом акте те или другие модально-оценочные значения. Анализ собранного материала показал, что нет достаточных оснований для вывода о непременном наличии в каждом высказывании вербализованной субъективно-оценочной информации (помимо значения реальности / нереальности), однако имеются веские основания говорить о регулярном и разнообразном представлении ее в интонационно-грамматических и лексических единицах на уровне целого текста.

Наличие богатых возможностей для вербального выражения субъективного отношения говорящего к действительности, с одной стороны, непременная реализация субъективно-оценочного и субъективно-модального в речевом произведении, с другой стороны, позволяют рассматривать категорию отношения как своего рода глубинную семантическую категорию, или как понятийную категорию, или как универсальную, «скрытую» категорию, вербализация которой неизбежно происходит в РРР не только эксплицитно, но и имплицитно.

3. Эксплицитное или имплицитное выражение в речевом акте субъективной позиции говорящего может осуществляться как в интеллектуально-логической, так и в эмоциональной форме (или в той и другой одновременно). При этом отношение говорящего в одних случаях вербализуется с помощью «готовых», то есть освоенных в речевом опыте и в этом смысле отвечающих норме языковых средств, в других случаях – в результате творческой их переработки, то есть с помощью окказионализмов, «нестандартных» номинаций и т. п. Способностью передавать в речевом акте разнообразные модально-оценочные смыслы, как показал собранный материал, обладают все пласты русской лексики. Одной из главных причин активного функционирования в РРР экспрессивных и экспрессивно-сниженных средств является потребность говорящего в экспликации актуальной субъективно-модальной и оценочной информации. Выбор говорящим конкретных вербальных средств из числа возможных для выражения субъективной позиции происходит в каждом отдельном случае с разной степенью осознанности и преднамеренности. Этот выбор определяется причинами неязыкового и языкового характера, в том числе и обстоятельствами предыдущего выбора.

4. Единицы разных языковых уровней, разных лексико-грамматических классов и группировок специализиру­ются на экспликации разных модально-оценочных зна­чений. Эта специализация заключается в преимуществен­ной приспособленности отдельных подгрупп языковых элементов выражать в РРР определенный набор субъективно-модальных смыслов и соответствующих им значе­ний. Например, лексические и словообразовательные сред­ства выражения субъективных модально-оценочных зна­че­ний обнаруживают свою предназначенность в первую очередь для характеристики позиции говорящего в плане его отношения к высказываемому, в то время как морфологические средства приспособлены к дифференцированному воплощению в речи отношения говорящего и к высказываемому, и к собеседнику. Синтаксические средства в теснейшем взаимодействии с интонацией оказыва­ются в состоянии всесторонне характеризовать субъективную позицию говорящего.

^ Типология риторических фигур,
представляющих собой намеренное нарушение речеповеденческих норм

Труфанова И. В.

МИП

Emailbureau@msk.rtmail.ru

А. П. Сковородниковым высказано предложение положить в основу классификации риторических приемов виды сознательно нарушаемых говорящим ради речевого воздействия на слушающего норм. Таких видов норм А. П. Сковородников выделяет пять. Под речеповеденческими нормами он понимает правила речевого этикета и принципы эффективного общения (принцип кооперации Г. П. Грайса, принцип вежливости Дж. Н. Лича, прин­цип интереса, принцип Поллианы).

Типология частных видов лингвоэтологических риторических приемов А. П. Сковородниковым не была разработана. Их классификация, предпологающая также по­иск и создание соответствующих терминов, является нашей задачей, решаемой в данной публикации.

Нарушение максимы истинности ради убеждения или развлечения слушающего обозначим термином фаллаксия (от лат. fallax – лживый, обманывающий). Намеренное несоблюдение максимы количества информации ква­лифицируем как антимодусию (от лат. modus – мера). Нарушение максимы релевантности создает риторичес­кую фигуру нимиусии (от лат. nimius – не знающий меры, отклоняющийся от темы). Игнорирование максимы манеры назовем антигенусия (от лат. genus – способ, манера, характер).

Нарушение максимы такта обозначим ингенуусия (от лат. ingenuus – искренный, откровенный, прямодушный), так как максима такта – это прежде всего максима ненарушения границ личной сферы, своей и слушающего. Пренебрежение максимой великодушия дает риторическую фигуру антибеневоленсии (от лат. benevolentia – доброжелательность, благосклонность, благоволение, ми­лость). Отказ от соблюдения максимы одобрения выливается в риторичес­кую фигуру антилаудисии (от лат. laudis – прославление, по­хвала, хвала, превознесение). Намеренное несоблюдение мак­симы скромности квалифицируем как антимодестию (от лат. modestia – самообладание, самоограничение, непритязательность, скромность). Мнимое забвение максимы согласия лежит в ос­но­ве риторической фигуры антиконсенсусии (от лат. consensum, consentio – быть согласным, соглашаться, расходиться в частностях, но сходиться в ос­новном, соглашаться по существу). Имитация незнания о максиме симпатии позволяет употребить риторическую фигуру антипатии (от лат. antipathia – отсутствие взаимного сочувствия, влечения, соответствия).

Нарушение принципа Поллианы образует риториче­с­кую фигуру маеститии (от лат. maestitia – уныние, грусть, печаль). Намеренное несоблюдение принципа ин­те­реса – антиратио (от лат. ratio – выгода, интерес, расчет).

^ Речеведение в современной русистике

Т. В. Шмелева

Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого

tvp64@list.ru

речеведение, речевое поведение, сфера речи, речевой жанр

Все более заметное место в современных исследованиях русского языка занимают работы, которые, если не учитывать терминологическую разноголосицу, можно от­нести к речеведению, понимая под этим термином теорию речи и разработку принципов ее описания. Хотя этот тер­мин не стал общепризнанным, сегодня уже можно говорить о некоторых итогах развития речеведения, его тенденциях и перспективах. Симптоматично в этом отноше­нии появление публикаций, в названии которых фигурирует этот термин, а также наличие соответству­ющих ста­тей в энциклопедическом словаре – жанре, организующем и «канонизирующем» наши научные пред­ставления.

Итак, уже не вызывает сомнения тот факт, что в научной концепции лингвистики «от Соссюра», определив­шей развитие нашей науки в прошедшем столетии, осталось невостребованной одна существенная идея – о построении лингвистики речи наряду с лингвистикой языка. Кажется уже почти очевидным, что только с восполнением этой лакуны мы можем надеяться на формирование реалистических представлений о языке, имея в виду не только его системное устройство, но и принципы его использования. Все это и ставит речеведение в круг актуальных проблем лингвистики.

Нельзя не отметить и такой факт: сложились речеведческие центры со своими направлениями. Так, московские речеведы предпочитают дидактические задачи; саратовцы изучают разнообразие речевого поведения и жан­ры, введя в оборот термин жанроведение и вскоре заменив его на генристику; в Перми к речеведению пришли от функциональной стилистики, имея в виду прежде всего тексты научной и публицистической сфер.

Обзор результатов деятельности названных центров показывает, что складывается речеведение теоретическое и прикладное. От каждого из этих полюсов во встреч­ных направлениях идут импульсы развития. Педагогическое речеведение, заявившее о себе первым, и сегодня остается наиболее продуктивным направлением. Однако его развитие и изменение ситуации в школьной лингводидактике вряд ли возможно, если не получит серьезного развития речеведение как теория речи.

Располагая некоторым опытом выступлений с проектом построения речеведения (1996, 1997), сегодня я хотела бы вновь вернуться к обсуждению этой проблемы.

Речевое поведение, сфера речи и речевой жанр – ключевые понятия, в которых можно рассуждать о речи и строить ее исследования и описания; значит, речеведение можно представить как дисциплину, включающую три соответствующих раздела.

^ Речевые жанры, как уже было сказано, активно изуча­ются, однако здесь наметился определенный застой, поскольку программные идеи уже высказаны, «откры­тия» наиболее эффектных жанров состоялись, на создание же энциклопедии жанров пока никто не решается. А толь-
ко создание такого фундаментального описательного тру­да на единых теоретических позициях позволило бы говорить о жанроведении как сложившейся области. Пока же она выглядит «собраньем пестрых глав», посвященных полемике вокруг и наблюдениям над отдельными жанрами.

Понятие сфера речи наиболее детально разрабатывается в функциональной лингвистике, которая характеризуется известной «лингвоцентричностью» и имеет дело скорее с текстом как результатом речевой деятельности, чем с выявлением принципов самой этой деятельности. Осмысление имеющихся знаний в контексте речеведения позволило бы выявить общие основания формирования сфер общения как явления культуры, проследить зависимости в цепочке «культура – речь – язык».

Наиболее сложным оказывается центральное понятие речеведения – речевое поведение, к которому вплотную подходят и классическая риторика, и современная прагматика. Однако общего представления об этом феномене не выработано. Понятно, что оно характеризуется через множество параметров, среди которых речевая роль количество речедеятелей, информативность сообщения и моменты, регулирующие общение (стратегии, тактики, правила и речевой этикет). В конечном счете речевое поведение зависит от сферы речи и проявляется в выборе речевого жанра и его языковом воплощении. Таким образом, все механизмы речи дают общий результат в виде реального текста, который мы и можем наблюдать, пытаясь выявить действие каждого из механизмов. В этой теснейшей взаимозависимости, можно сказать, «неразъ­ем­ности» пружин речевого механизма кроется главная слож­ность изучения речи, где сложнее отвлечься от одного, рассматривая другое, как мы это делаем, изучая отдельные уровни языковой системы. Однако эта сложность не создает впечатление безнадежности, напротив, влечет и притягивает исследователей. Располагать описанием рус­ской речи так же, как мы располагаем описанием русской грамматики (пусть не абсолютно совершенным и исчерпывающим), – одна из потребностей современной языковой практики, а значит, выработать такое описание – одна из актуальных задач русистики.

Обращение к речи – это не очередной всплеск лингвистической моды, а действительно настоятельнейшая потребность. С отрадой воспринимая этот поворот, трудно не испытывать и тревоги: поговорим, и все останется по-прежнему (как произошло с семантическим синтаксисом, текстом, – где многообещающие перспективы, обсуждав­шиеся в 1970-е?).

Литература

Жанры речи. Саратов, 1997, 1999, 2002.

^ Кожина М. Н. Речеведение и функциональная стилистика: вопросы теории: Избранные труды. Пермь, 2002.

Кожина М. Н. Речеведение // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. М., 2003. С. 332–339.

Педагогическое речеведение: Словарь-справочник. 2-е изд., испр. и доп. / Под ред. Т. А. Ладыженской и А. К Михальской; Сост. А. А. Князьков. М., 1998.

Салимовский В. А. Жанры речи в функционально-сти­ли­сти­че­ском освещении (научный академический текст). Пермь, 2002.

Шмелева Т. В. Речеведение: Теоретические и прикладные аспекты: Материалы для обсуждения. Новгород, 1996.

Шмелева Т. В. Речеведение: в поисках теории // Stylistyka. VI. Opole, 1997. S. 301–313.

Шмелева Т. В. О термине речеведение / Лингвистический ежегодник Сибири. Вып. 1. Красноярск, 1999. С. 32–38.

Шмелева Т. В. Речеведение 2000 // Речеведение: Научно-методи­че­ские тетради. № 2. Великий Новгород, 2000. С. 6–19.

Социокультурное пространство русского личного имени
и современные средства массовой информации

Н. И. Формановская

Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина, Москва

антропонимика, социостилическая парадигма личного русского имени, национально-специфичные формы,
имя, отчество как социокультурный знак уважения (величания), известное имя как культурный знак – лингвокультурема

Summary. The paper covers some national and cultural peculiarities of Russian proper names and their usage and shows how they are distorted in modern mass media. As an example, a regular omission of patronymics is noticed in contexts, where people of age, high social status and respected position are quoted. Fixed name-surname combinations, typical when referred to such famous culturally marked figures, as Anna Akhmatova, Boris Pasternak, Galina Ulanova, Valery Chkalov and others affect the language use and result in the omission of patronymics in general. The opposition of a culturally marked figure vs. a common person requires that patronymics should not be omitted when referring to the latter.

1. Антропонимика как сложившаяся наука, как правило, не исследует социостилистическую парадигму форм личного имени в их социально-культурном пространстве и лингвокультурологической специфике. Между тем рус­ское трехчленное паспортное именование – Сергей Петрович Сидоров дает ряд форм: господин (товарищ, граж­данин) Сидоров; Сидоров; Сергей Петрович; Сергей; Сережа; Сереженька, Сергунчик и др.; Сережка, Серега и др.; Петрович; дядя Сережа. Истолкование идет с позиций названных аспектов, а также прагмалингвистики: одно де­ло Сергей Петрович, другое Сереженька, иное – гражданин Сидоров. Безусловно национально специфичны а) оби­лие форм по отношению к одному человеку, б) обилие суффиксальных образований; в) имя-отчество.

2. Имя-отчество возникло как знак уважения, почитания достойного, сначала по отношению к князьям (лето­писи XI в.), затем к именитым боярам, дворянам, а при Петре I и отличившимся купцам; в XIX в. представители слоев общества обзавелись формой на -вич.

3. Личное имя функционирует в трех сферах: а) 3-го ли­ца при упоминании кого-либо (нарративный режим); б) 2-го лица при обращении; в) 1-го лица при самоназыва­нии знакомящихся (коммуникативный режим). Во всех трех сферах наблюдается отступление от нормативного употребления в средствах массовой информации.

4. Влияние сегодняшних всепроникающих СМИ на фор­мирование мировоззрения, идеологии, нравственности, культуры общества неоспоримо, и оно не всегда положительно. При этом из языка СМИ исходят новообразования, заимствования и нововведения, которые выходят за пределы публицистического стиля и внедряются во всенародное употребление. Для примера остановимся на судьбе имени-отчества. Все газеты, телевидение и радио в назывании 3-го лица выбрасывают отчество, оставляя двучленную формулу «имя  фамилия» в контекстах, для этого непригодных, т. е. содержащих указание на почтен­ный возраст, высокий статус, заслуги упоминаемого:
83-х летний ветеран ВОВ Илья Сорокин встретился со студентами; Генерал-полковник Георгий Шпак, депутат Государственной Думы; М. Е. Швыдкой, Министр культуры РФ в передаче «Культурная революция», отдавая микрофон старой женщине, сказал: Слов имеет профессор Московской консерватории Вера Горностаева – примеров без счета.

Нарушения в зонах 2-го и 1-го лица – при обращении и самопредставлении также множественны.

5. Журналисты, на вопрос, почему не употребляется от­чество, приводят два довода: а) писать отчество длинно и долго; б) у других народов нет, и нам не надо. Первое отбросим сразу: существует специальная письменная форма инициалов, которые кратки и пристойны. По поводу второго возражений много. Одно из них: отчество во­шло в обычай, традицию русских, передаваемую в по­колениях, – помечать уважительное отношение к достой­ному. Разрушение традиций всегда пагубно и опасно (при­мер с оглавлением в журнале для школьников).

6. Личное имя как лингвокультурема. Имя известного народу человека становится известным именем, вбирая социально- и национально-культурным компонент в ком­плекс элементов значения. Здесь возможна в зоне 3-го лица форма «имя  фамилия»: Марина Цветаева, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Юрий Лужков… Действует и узус: Лев Толстой, но все же Иван Сергеевич Тургенев. В СМИ выдерживается тенденция: к 200-летию Тютчева получили исключительно Федор Тютчев. Лингвокультурема, антропоним, топоним.

7. Оппозиция «свой-чужой» действует при использова­нии как обычного имени, так и лингвокультуремы: «свой», близкий или принадлежащий родной культуре именуется с отчеством: при возможном официальном Владимир Пу­тин подписал указ невозможно (у студентов) Наталья Формановская прочитала лекцию. Возможно и одиночная фамилия как дейкритический указатель вне выражения от­ношений. Пример подписи на памятнике Пушкину Александр Пушкин при желательном Александр Сергеевич Пуш­кин или возможном Пушкин.



rekomendaciya-otvetit-na-postavlennie-voprosi-mozhno-s-pomoshyu-predlozhennoj-literaturi-cifra-v-kvadratnih-skobkah-oboznachaet-uchebnik-a-cifra-ryadom-stranicu-v-nem.html
rekomendatelnij-annotirovannij-spisok-literaturi-po-estestvennim-naukam-dlya-podgotovki-starsheklassnikov-k-vserossijskomu-konkursu-chip-chelovek-i-okruzhayushaya-sreda-ekologiya-cheloveka-ekologiya-v-celom.html
rekomendatelnij-spisok-literaturi-o-yu-a-gagarine-segodnya-nasha-strana-gotovitsya-k-prazdnovaniyu-yubileya-poleta-yu-gagarina-nebolshim-vkladom-v-eto-sobitie-yavlyaet.html
rekomendatelnij-ukazatel-dlya-detej-i-ih-roditelej.html
rekomendovana-sekciej-ums-odobrena-na-zasedanii-kafedri-programma-disciplini-rossijskie-reformi-dlya-napravleniya.html
rekomendovannaya-literatura-a-v-torkunov-predsedatel-m-v-ilin-yu-m-kolosov.html
  • predmet.bystrickaya.ru/russko-anglijskij-yuridicheskij-slovar-stranica-9.html
  • reading.bystrickaya.ru/koordinati-402-403.html
  • literature.bystrickaya.ru/chto-krupnomu-horosho-to-malomu-smert-monitoring-smi-za-period-oktyabr-2009g.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/analiz-trebovanij-predyavlyaemih-k-avtonomnim-sistemam-elektropitaniya-s-uchyotom-obespecheniya-elektromagnitnoj-sovmestimosti.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vii-shkolnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-molodezh-i-nauka.html
  • shpora.bystrickaya.ru/yu-n-tolstova-matematiko-statisticheskie-modeli-v-sociologii.html
  • books.bystrickaya.ru/doklad-o-deyatelnosti-upolnomochennogo-po-pravam.html
  • control.bystrickaya.ru/ekonomicheskie-resursi-ih-ogranichennost-celi.html
  • desk.bystrickaya.ru/periodizaciya-i-obshaya-harakteristika-antichnoj-literaturi-annotirovannaya-programma-disciplini-modulya-istoriya-zarubezhnoj.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vinesen-prigovor-po-diplomnomu-delu-mera-arhangelska-vcentre-vnimaniya-agtu-pervij-kurs-i-obshezhitiya-3-muzej.html
  • reading.bystrickaya.ru/lekcij-i-prakticheskih-zanyatij-dlya-studentov-prorektor-po-uvr-1kursa-kolledzha-po-specialnosti.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/opit-interpretacii-koncepcii-stranica-3.html
  • uchit.bystrickaya.ru/szh-szho-shn-dstemelk-sinistar-men-ou-tzhribelk-material-pn-sirtiekonomikali-s-rekett-memlekettk-basaru.html
  • occupation.bystrickaya.ru/multiselect-v-dbgrid-kak-uznat-iz-programmi-otkuda-ona-zapushena-8-mne-nado-iz-svoej-programmi-zapustit-druguyu.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-6-semejnie-konvulsii-devid-vann-tomas-x-nejlor-dzhon-de-graaf.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-po-razvitiyu-navikov-ustnoj-rechi-dlya-studentov-ikursa-tehnicheskih-specialnostej-izdatelstvo-altgtu.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-bezopasnost-informacionnih-setej-dlya-napravleniya-010400-62-prikladnaya-matematika-i-informatika-podgotovki-bakalavra-pravitelstvo-rossijskoj-federacii.html
  • books.bystrickaya.ru/bioetika-kak-kulturnij-kompleks-24-00-01-teoriya-i-istoriya-kulturi.html
  • teacher.bystrickaya.ru/gollandskaya-kodifikaciya-mezhdunarodnogo-chastnogo-prava-principi-zadachi-i-vozmozhnosti-stranica-2.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/joan-halifax-the-human-encounter-with-death-stranica-9.html
  • letter.bystrickaya.ru/obespechenie-bezopasnosti-dorozhnogo-dvizheniya.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/pravovaya-priroda-polnomochij-soveta-bezopasnosti-oon.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/spisok-2-istoriya-predprinimatelstva-gorodov-urala-uchebno-metodicheskie-materiali-dlya-studentov-zaochnoj-formi-obucheniya.html
  • control.bystrickaya.ru/deyatelnost-gosudarstvennogo-soveta-udmurtskoj-respubliki-v-dekabre-2008-goda-stranica-5.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/-2-terrorizm-v-rossii-v-hih-hh-vekah-i-yu-sundiev-terroristicheskoe-vtorzhenie-kriminologicheskie-i-socialno-politicheskie.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/primernaya-instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-organah-mestnogo-samoupravleniya-chuvashskoj-respubliki-i-obshie-polozheniya-ii-dokumentaciya-organa-mestnogo-samoupravleniya.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/scenarij-teatralnogo-predstavleniya-chast-i-bilo-chudo-na-zemle-zvuchit-muzika-p-i-chajkovskij-shelkunchik.html
  • control.bystrickaya.ru/elektronnie-ustrojstva-upravleniya-televizorami-zabelin.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/analiz-uchebno-vospitatelnoj-raboti-za-2008-2009-uchebnij-god-po-guso-shkole-liceyu-7-stranica-9.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-vi-izmeneniya--statya-22-izmeneniya-svyazannie-s-vipolneniem-storonami-svoih-obyazatelstv.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kompleksnaya-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-atyashevskogo-municipalnogo-rajona-stranica-22.html
  • learn.bystrickaya.ru/fgou-vpo-belgorodskaya-gosudarstvennaya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/httpmirovozzrenie-by-ruanti-d-htm-stranica-7.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-po-discipline-upravlenie-v-sfere-obespe-cheniya-bezopasnosti-dorozhnogo-dvizheniya.html
  • education.bystrickaya.ru/11-lekciya-audit-sostoyaniya-informacionnoj-bezopasnosti-na-predpriyatii.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.