.RU

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание глава 1 о месте психического во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира к постановке проблемы - страница 3


не может быть достигнуто иначе как посредством ряда единичных проб, к более высокому, обобщенно­му его уровню, при котором единичные пробы, естественно, отпадают. Это переход, связанный с из­менением характера познания, при котором всегда сохраняется взаимосвязь познания и действия.

.тельной деятельностью индивидов, людей, трудами которых осуществляется раз­витие научного знания.

Таким образом, уясняется соотношение психологического, гносеологического и логического подходов к познавательной деятельности. Этим преодолевается как антипсихологизм объективного идеализма, так и психологизм субъективного идеализма. Сформулированное выше положение, согласно которому знание, его идейное содержание, как бы ни было оно объективно, никогда не возникает поми­мо познавательной деятельности человека как субъекта познания и не существует безотносительно к ней, приобретает теперь совершенно определенный смысл, ис­ключающий всякую возможность соскальзывания в психологизм, т. е. субъектив­ный идеализм.

За обособлением идей от чувственно данных вещей падает и обособление их от познавательной деятельности субъекта. Идеи включены в познавательное от­ношение человека к объективной реальности, в познавательную деятельность субъекта, взаимодействующего с миром. Отношение образа, идеи к вещи, в кото­ром психическое и выступает в качестве идеального, является лишь моментом во взаимоотношении человека как субъекта с объективным миром. Характеристика психического как идеального выражает выделяемую научной абстракцией сторо­ну, аспект характеристики психического как субъективного.

^ 3. О психическом как субъективном

Отношение человека как субъекта к объективной реальности — это исходное, ос­новное отношение для постановки гносеологической проблемы. В этой связи пси­хическое выступает как субъективное.

Марксистский диалектический материализм преодолевает ограниченность все­го домарксовского материализма, для которого, как указывал Маркс1, бытие вы­ступало только в форме объекта, вследствие чего субъект целиком отдавался в ве­дение идеализма. Для марксизма бытие выступает не только в форме объекта и его созерцания, но и в форме субъекта и его деятельности. Единство (диалектика) субъекта и объекта обнаруживается как в практической деятельности человека, так и в познании. В своей практической деятельности человек может осуществить свою цель и соответственно этой цели изменить объект, лишь сообразуя свои дей­ствия с собственной природой объекта, на который он воздействует. В познании деятельность субъекта заключается в том, чтобы выявить объект, обнаружить его собственную природу.

Для того чтобы материалистически понять бытие не только в форме объекта, но и в форме субъекта, надо прийти к подлинному научному пониманию субъек­тивности. Психология — плацдарм, на котором конкретно решается эта задача. Речь идет не о том, чтобы отрицать субъективный характер психического, а о том, чтобы неверному, идеалистическому пониманию субъективности психического противопоставить научное понимание субъективности и объективности и таким образом преодолеть субъективизм в понимании психического.

Противоположность субъективного и объективного — это гносеологическая противоположность. В корне неверно переносить это противопоставление субъ­ективного объективному — как это нередко делается — на отношение психическо-

См. ^ Маркс К. и Энгельс Ф. Избр. произв. т. II. - С. 383.

го и его материального субстрата, психического и физиологического1. Трактовать отношения психического к нервному как отношение субъективного к объектив­ному — значит утверждать, что отражательная деятельность мозга объективна лишь в своем физиологическом выражении; это значит отрицать возможность объективного научного познания психического как якобы лишь субъективно пе­реживаемого. Соотнесение психического и физиологического как субъективного и объективного приводит к выводу, что законен и возможен только один путь ис­следования отражательной деятельности мозга — путь исключительно физиоло­гического ее анализа. Поиски объективного метода в психологии на такой основе беспредметны. Толкование «слития» психологического с физиологическим как единства субъективного и объективного, по существу, исключает возможность объективного, т. е. научного, психологического познания. Это понимание соотно­шения психического и физиологического следует отвергнуть как неверное. Рас­пространение противоположности субъективного и объективного на психическое и его материальный физиологический субстрат означает отрицание психологии как науки, как объективного знания. На самом же деле отражательная деятель­ность мозга в целом — в своей психологической характеристике, так же как и в физиологической, — есть объективная реальность. Только таким образом расчи­щается путь для психологического познания и создаются первые предпосылки для построения психологической науки.

Неправильная попытка переноса противоположности субъективного и объек­тивного на соотношение психического и физиологического является показатель­ной иллюстрацией исходного положения (см. гл. I) о том, что в каждой специфи­ческой системе отношений психическое получает свою, к нему именно относя­щуюся, понятийную характеристику (как идеального, субъективного и т. п.). Не­правомерно фиксировать какую-либо из этих характеристик как универсальную и распространять ее на психическое в целом в любой системе отношений.

Понятие субъективного противостоит понятию объективного. Что прежде всего следует разуметь под объектом и объективным? Термин объективный в настоя­щее время неоднозначен. Под объективными свойствами бытия, действительно­сти и т. п. разумеют собственные свойства бытия, действительности того или иного явления такими, каковы они есть — в отличие от того, какими они представляют­ся тому или иному субъекту, воспринимающему их. Противоположность объек­тивного субъективному означает здесь разграничение того, что на самом деле есть, от того, каким оно представляется неадекватному ему познанию субъекта.

' Значительную роль в распространении такой точки зрения у нас сыграл доклад А. Г. Иванова-Смо­ленского на Павловской сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук. Докладчик выдвинул тезис, что психическая деятельность есть «единство субъективного и объективного». Но обосновывая это положение, Иванов-Смоленский привел сначала высказывания Ленина, которые все касаются только отношения психического как субъективного образа к объективному миру, а за­тем подвел под ту же формулу «наложение явлений психической деятельности на физиологические факты, "слитие" психологического с физиологическим, установление соотношений и совпадение между тем, что было ранее описано субъективно-психологическим путем, и тем, что получено путем объективно-физиологического исследования" (Научная сессия, посвященная проблемам физиоло­гического учения академика И. П. Павлова: Стенографический отчет. — М„ 1950. — С. 69 и 70). Формула «единство субъективного и объективного» для характеристики связи отношения психиче­ского к его физиологическому нервному субстрату получила у нас в последнее время широкое хож­дение и почти всеобщее признание. Между тем это — порочная формула.

Когда познание адекватно своему объекту или'асимптотически приближает­ся к адекватности, характеристика объективного переносится на само познание. В этом случае противоположность объективного и субъективного есть противо­положность адекватного и неадекватного познания.

Но и по отношению к адекватному и в этом смысле объективному познанию сохраняется противоположность познания и объекта. Бесспорно, что все в бытии всегда объективно — в первом смысле — оно есть то, что оно есть, независимо от того, каким оно познается и даже от того, познается ли оно вообще. Однако и того, что бытие «объективно» в этом смысле, т. е. что оно независимо от того, как оно познается и познается ли оно вообще, никак не следует, что можно отожествлять понятия бытия и объекта. Из этого следует как раз обратное.

^ Для сознания субъекта бытие всегда выступает как противостоящая ему объ­ективная реальность. Там, где есть сознание, есть и это противопоставление; где есть сознание, бытие выступает перед ним в этом качестве. Сознание невозможно без отношения к бытию как объективной реальности, однако бытие, мир может существовать и не становясь объектом для субъекта, для его сознания, может су­ществовать и не выступая в этом качестве.

В отожествлении понятия бытия и объекта' в признании бытия только в фор­ме объекта заключался, как выше отмечалось, главный недостаток всего домарксовского материализма. Отожествление понятия бытия и объекта использовал, с другой стороны, идеализм. Субъективный идеализм отрицает независимое от субъекта существование бытия — на том основании, что в качестве объекта оно существует только для субъекта. Это ложный аргумент: объект б этом качестве существует только для субъекта, но бытие существует не только в качестве объек­та для субъекта. Чтобы быть объектом для кого-нибудь, надо существовать, но чтобы существовать, не обязательно быть объектом для субъекта. Неверно не то,

) Мы различаем, таким образом, понятия объекта и бытия. Первое представляет собой гносеологиче­скую, второе — онтологическую характеристику. Нельзя абсолютизировать ни одну, ни другую. Из гипостазирования онтологической характеристики возникли все ложные проблемы метафизики, включая знаменитый онтологический аргумент. Термин «бытие» пытается определить нечто по то­му, что оно есть, но при этом неизвестным остается, что оно есть. Существование этого неизвестного никак не в состоянии определить его сущности. В конце концов «бытие» расщепляется на сущность и существование. Традиционная метафизика пыталась — безуспешно — вывести из сущности суще­ствование. Современный экзистенциализм не видит ничего лучшего, как, сохраняя, по существу, тот же понятийный аппарат, лишь переворачивая установленные старой метафизикой отношения на обратные, признать приоритет существования и производность сущности. Особенно резко это выражено у Сартра (Sartre J. P. L'Existentialisme est un Humanisme. — Paris, 1946). При этом экзистенциализм резервирует термин «существование» для человека. Но именно по отно­шению к человеку этот термин звучит особенно неудовлетворительно. Сказать про человеческую жизнь, что она — существование, это, собственно, самое опустошительное и уничтожающее, что про нее можно сказать. Жить, да еще человеческой жизнью, это значит неизмеримо больше, чем лишь существовать. Необходима другая и более радикальная перестройка философской мысли. Дело не в том, чтобы заменить одну гипостазированную абстракцию другой (бытие сущностью или сущность существованием): нужно вообще отказаться от того, чтобы принимать ту или иную гипостазирован­ную абстракцию за первичную реальность. Исходный реальный субъект всех «онтологических» по­нятийных характеристик это Мир, Космос, Вселенная. В фундаменте ее — неорганическая материя. Мир, Космос, Вселенная имеют свою реальную историю. В ходе ее совершается переход от неорга­нической материи к материи органической, ко все более и более сложным и высоким формам жиз­ни, каждая из которых имеет свой способ существования. Все онтологические характеристики вы­ступают в системе отношений, складывающихся внутри Вселенной.

что в качестве объекта нечто существует только для субъекта; неверно, что бытие существует только в качестве объекта для субъекта. Бытие существует и незави­симо от субъекта, но в качестве объекта оно соотносительно с субъектом. Вещи, существующие независимо от субъекта, становятся объектами по мере того, как субъект вступает в связь с вещью и она выступает в процессе познания и действия как вещь для нас. Объективной реальностью в смысле объекта для субъекта бытие, материальный мир становится в ходе эволюции, когда в процессе его развития возникают индивиды, способные осознавать, познавать его. Тогда бытие выступа­ет в этой роли, в этом качестве. (Объективная реальность — это существующее и безотносительно к субъекту бытие, вещь в себе, становящаяся вещью для нас.)

Объективной истиной является познание вещи, адекватное самой вещи, по­знание, содержание которого выражает собственные свойства вещи независимо от произвола, от «точки зрения» познающего. Объективным является познание, раскрывающее собственные свойства вещи, того, что существует независимо от субъекта. Объективность выступает, таким образом, как характеристика познава­тельной деятельности субъекта. Ясна, таким образом, невозможность внешнего противопоставления субъективного и объективного.

Неправомерность обособления субъективного от объективного отчетливо вы­ступает в различении так называемых первичных и вторичных качеств, согласно которому якобы первичные качества объективны, а вторичные — субъективны. К первичным относились, например, пространственные свойства вещи — вообще свойства, которые могут быть определены на основании соотношений вещей (на­ложение одного предмета на другой и совмещение их друг с другом). К вторичным свойствам относились такие, как, например, цвет (а также вкус и т. п.), поскольку цветом, вкусом и т. п. вещь не может обладать безотносительно к воспринимающе­му субъекту с соответствующими рецепторными приборами (органами чувств):

первые поэтому объективны, вторые — субъективны.

Такое понимание первичных и вторичных свойств обычно ведут от Локка. На самом деле теория Локка не так упрощенна. Под первичными (или «первоначаль­ными») качествами тел Локк разумеет такие их свойства, без которых ни одно тело не может существовать (к ним Локк относит плотность, протяженность, фигуру и подвижность). Эти качества порождают в нас «идеи», являющиеся их «подобия­ми». Под вторичными качествами Локк разумеет такие, которые на деле не нахо­дятся в самих вещах, но суть силы, производящие в нас различные ощущения своими первичными качествами, т. е. объемом, фигурой, связью и движением час­тиц, как цвет, звук, вкус и т. д.1 В то время как «идеи» первичных качеств тел суть их «подобия», «идеи... вторичных качеств вовсе не имеют подобий»2. Таким обра­зом, Локк отрицает, что «идеи» вторичных качеств подобны тому в телах, что служит их причиной, основанием, что их порождает, но он не отрицает того, что «идеи» вторичных качеств имеют свое основание, причину в самих вещах. Таким образом, теория первичных и вторичных качеств Локка менее прямолинейна, чем она выступает в ходячем субъективистическом ее изложении, ограничивающемся конечными выводами из нее без учета хода мысли Локка. Локк говорит, что пер­вичные качества присущи самим телам и неотделимы от них, а вторичные «на де-

' Локк Дж. Опыт о человеческом разуме. — М., 1898. — С. 110. 2 Там же.- С. 112.

ле не находятся в самих вещах»1, но он тотчас же поясняет и уточняет эту мысль. В каком-то смысле и вторичные качества, согласно Локку, принадлежат самим вещам, но лишь как «силы», порождающие в ощущении чувственные качества (цвет, звук, запах), а не как самые эти качества или «подобия» их.

Тем не менее в целом Локк толкал на субъективистическую точку зрения, со­гласно которой вторичные качества не принадлежат самим вещам. В противовес сторонникам локковской точки зрения их противники утверждают, что и цвет, например, есть объективное свойство вещи.

Спор о субъективности или объективности вторичных качеств обычно заво­дил в тупик из-за ложной антитезы, из которой он исходил. Вопрос стоял так: либо цвет, вкус и т. п. выступают лишь в отношении к субъекту, и тогда они субъектив­ны; либо они — объективные свойства вещей, и тогда они существуют безотноси­тельно к субъекту. На самом деле — цветность как таковая существует лишь соот­носительно с субъектом, с индивидом, обладающим соответствующими прибора­ми, и вместе с тем она объективна.

Прежде всего не подлежит сомнению, что окраска предмета выражает объек­тивные свойства поверхности предмета поглощать одни лучи и отражать другие. Форма проявления этого свойства поверхности тела в виде цветности тоже объ­ективна, поскольку в виде цветности она выступает во взаимодействии с глазом, со зрительным прибором индивида, являющимся такой же реальностью, как и световые волны, на него воздействующие, и поверхность тела, которая их отража­ет. Нет поэтому оснований считать первые объективными, а вторые лишь субъек­тивными2. Думать, что свойства, выявляющиеся во взаимодействии вещей друг с другом, — это объективные свойства самых вещей, а свойства, выявляющиеся во взаимодействии вещей с органами чувств, — лишь субъективная характеристика этих последних, значит незаметно — сознательно или бессознательно — подстав­лять на место органов чувств ощущения, а на место субъекта его сознание. Если не делать этой совершенно неправомерной подстановки, то сама собой отпадет ложная альтернатива, в которую упирается спор о вторичных качествах. В форме цвета свойства вещей выступают лишь во взаимодействии с организмом, обла­дающим соответствующими приборами (органами чувств), но во взаимодействии с этими приборами3 выступают свойства самих вещей. Цвета — это не только субъективные модификации нашей чувствительности. Сам окружающий мир вы­ступает перед нами в чудесной красочности, которая чарует взор человека и про­буждает в нем художника.

Это красочное убранство мир приобрел в процессе эволюции, подобно тому как в процессе той же эволюции он оглашается пленяющей нас музыкой своих звучаний. Это красочное убранство мира — как и музыка его звучаний — стало достоянием мира, когда в ходе его развития в его составе в ходе развития неорга­нического мира и под его воздействием появились организмы с соответствующи-

' ЛоккДж. Опыт о человеческом разуме. - М., 1898. - С. 110. К этому можно добавить, что первичные свойства тоже раскрываются в процессе познания. Поэто­му, если считать субъективным — как это делали сторонники субъективности вторичных качеств — все, что связано с познавательной деятельностью субъекта, то положение о субъективности вторич­ных свойств пришлось бы неизбежно распространить и на первичные. Сами эти приборы сформировались в холе эволюции пол воздействием соответствующих свойств вещей.

ми чувствительными приборами, во взаимодействии с которыми свойства неорга­нического мира смогли выступить в виде цветов, запахов, звуков.

В силу всеобщей взаимосвязи всех явлений мира появление новых форм мате­рии, в частности органической материи (организмов), вызывало новые проявле­ния всех других форм бытия, с которыми эти новые формы вступали во взаимо­действие.

Анализ тезиса о субъективности так называемых вторичных качеств показы­вает, как все спутывается, если забыть, что сам субъект есть объективно сущест­вующая материальная реальность, а не обособленная субъективность «чистого» сознания или бесплотного духа.

Для правильного понимания истинного соотношения объективного и субъек­тивного надо учесть, что объективно не только то и не все то, что дано субъекту помимо его деятельности. Напротив, то, что нам непосредственно дано, сплошь и рядом может быть в той или иной мере «субъективным», кажущимся, только «ви­димым». Объективные свойства предмета выявляются познавательной деятель­ностью субъекта; объективная истина — всегда плод его познавательной работы. Субъект, овладевший знаниями, накопленными человечеством, может быть в большей мере носителем объективности, чем тот или иной единичный факт, взя­тый в тех случайных связях, в которых он иногда бывает дан восприятию. Объек­тивность истины не в том, что она открылась помимо познавательной деятельно­сти субъекта, а в том, что открытое субъектом, его познавательной деятельностью адекватно объекту.

Противоположность субъективного и объективного имеет жизненное, фунда­ментальное значение для познания: познание есть в известном смысле непрерыв­ный процесс размежевания субъективного и объективного, преодоления субъек­тивного и выявления объективного, переход от субъективного к объективному. Поэтому так важно правильно понять соотношение субъективного и объективно­го. Важно прежде всего осознать, что субъективное, всегда являясь преломлением объективного, никак не может быть вовсе обособлено от объективного. Обособле­ние психического как субъективного от объективной реальности — прямой путь к субъективизму, к неверному, субъективистическому пониманию субъективного. Для дуализма нет места не только в соотношении психической деятельности и мозга, но и в области гносеологического соотношения субъективного и объектив­ного. Материалистический монизм не останавливается у порога теории познания. Он распространяется и на гносеологическое соотношение субъекта и объективно­го мира и определяет истинное понимание субъективности.

В чем же заключается субъективность психического?

Субъективность психического в первом, исходном ее значении связана с при­надлежностью всего психического индивиду, человеку как субъекту. Не существу­ет ничьих ощущений, мыслей, чувств*. Всякое ощущение, всякая мысль — всегда есть ощущение, мысль определенного человека. Субъективность психического означает, что это деятельность субъекта.

Субъективной в этом общем смысле слова является всякая психическая, вся­кая познавательная деятельность — в том числе и та, которая раскрывает челове­ку объективную реальность и выражается в объективной истине. Не существует,

Ленин В. И. Соч. - Т. 14. - С. 214.


значит, никакой несовместимости между субъективностью как общей характери­стикой всякой психической, всякой познавательной деятельности как деятельно­сти человеческой и объективностью ее содержания, ее результата. Субъективность в вышеуказанном смысле никак не означает неадекватности объективному. Субъ­ективность в таком ее понимании ни в какой мере не может служить обосновани­ем или отправной точкой для агностицизма'. Субъективность психического как познания бытия выступает еще в другом, более специальном смысле — в смысле неполной его адекватности бытию, объекту познания. Субъективность — в пер­вом значении слова — выражает принадлежность психического субъекту; субъек­тивность — во втором, более специальном значении — связана с более или менее адекватным отношением психического к бытию как объекту.

1 Заодно с таким решением проблемы субъективного и объективного решается в принципе и спор де­терминизма и индетерминизма, разгоревшийся в современной физике. Защита индетерминизма в современной физике исходит из того, что приборы, которыми пользует­ся экспериментатор, сами участвуют в той физической ситуации, которая посредством них исследу­ется. Индетерминистический вывод, который из этого положения делается, исходит из той невер­ной предпосылки, будто природа вещей не выявляется из их взаимодействия, будто объективная природа вещей — это нечто данное, противостоящее всякому воздействию, как чему-то по отноше­нию к нему внешнему. Иными словами, индетерминистический вывод в этом аргументе основыва­ется на отрицании взаимодействия как такового, на представлении о всяком воздействии как внеш­нем толчке, который наталкивается на внешнюю ему данность. Он обусловлен, таким образом, механистическим пониманием детерминизма. Между тем в принципе природа вещей и явлений всегда раскрывается в их взаимодействии и иначе вообще раскрываться не" может. Надо лишь осоз­нать это и, учитывая, что непосредственно данное явление всегда есть эффект взаимодействия, уметь опосредствованно определить собственную природу участвующих в нем тел. Но соображение о воздействии приборов является лишь первым звеном аргументации в пользу ин­детерминизма. Воздействие приборов на ситуацию, которая с их помощью исследуется, потому осо­бенно рассматривается как аргумент против детерминизма, что речь идет здесь об отношении по­знающего субъекта и объективного мира. В одной из новейших работ, посвященных проблеме детерминизма и индетерминизма в современной физике, вся проблема, в конечном счете, упирается в одну точку: индетерминизм, к которому приходит физика, связан с невозможностью дать объек­тивную картину внешнего мира, которая была бы независима от деятельности познающего субъек­та. Этот последний сам включается в ситуацию, которую он исследует. Сама изучаемая физическая система испытывает воздействие тех операций, которые совершает физик, производя свои измере­ния, а физическая теория, в которой физик формулирует результаты своего изучения физических явлений, находится к тому же в зависимости от мыслительной деятельности, от рассуждений, по­средством которых строится теория. За этими рассуждениями стоит неверное противопоставление деятельности субъекта, посредством которой он познает мир, и объективности ее результатов; за ними стоит позптивистическая догма, согласно которой объективно только то, что непосредственно дано. Альтернатива, — согласно которой либо нечто объективно и тогда оно непосредственно дано, помимо всякой деятельности субъекта, либо оно — продукт познавательной деятельности субъекта, людей и тогда оно не объективно, а лишь субъективно, — это ложная, мнимая альтернатива. На са­мом деле, не только положения современной физики, но и вообще всякой науки есть результат по­знавательной деятельности людей, связанной с их практической деятельностью, и это ни в коей мере не исключает их объективности. Утверждение же, что в новой физике результаты экспериментально­го исследования зависят от действий экспериментатора, в то время как в классической физике они выражали объективные свойства наблюдаемой физической системы (Fevriez Paulette. Determinisme et Indeterminisme. — Paris, 1955, p. 224), свидетельствует только о том, что старая физика казалась еще совместимой с механистическим пониманием детерминизма и внешним противопоставлением субъективного и объективного, между тем как на современном уровне развития науки неизбежным становится переход к диалектическому пониманию как детерминизма, так и отношения субъектив­ного и объективного. То, что многие современные физики принимают за крах детерминизма и тор­жество индетерминизма, есть на самом деле крах механистического детерминизма, свидетельствую­щий не о правоте индетерминизма, а о необходимости перехода к детерминизму диалектическому.

Субъективность в этом смысле выявляется прежде всего в чувственном позна­нии, в восприятии. Опыт учит, что одна и та же вещь разными людьми в одно и то же время и одним и тем же человеком в разное время, вообще, в разных условиях воспринимается по-разному. С этим связано осознание человеком субъективно­сти его восприятия уже в другом, более специальном смысле. Субъективность восприятия и в этом смысле сама объективна, закономерно зависит от условий восприятия. Поэтому на основании закономерной зависимости изменений образа одной и той же вещи от изменяющихся условий ее восприятия мы можем перейти к опосредствованному определению объективных свойств самой вещи. Так, на­пример, по перспективному изменению изображения предмета при удалении от него мы можем определить подлинную величину предмета. Таков обычный ход научного познания. Субъективное восприятие вещи — это ступенька, и притом необходимая ступенька, на пути объективного познания.

Субъективность превращается в «кажимость», иллюзорность, неистинность только тогда, когда образ предмета берется безотносительно к условиям, объек­тивно его определяющим, и непосредственно относится к вещи, когда не учитыва­ется различие условий восприятия вещи и условий ее существования. Ошибки, неистинность не есть просто отсутствие истины, а ее нарушение, искажение. На­личие ошибки, неистинность — это факт, требующий объяснения. Отрыв содер­жания познания от условий его возникновения и отнесение этого содержания к другим условиям — таков основной источник всяческих ошибок.

То, что мы видим солнце таким, как мы его видим, само по себе есть объективный факт, закономерно обусловленный объективными размерами солнца как внешней причиной и законами работы зрительного анализатора как внутренними усло­виями, через посредство которых действуют внешние причины. Образ вещи так же объективно, закономерно зависит от условий ее восприятия, как сама вещь — от условий ее существования. Правильное понимание субъективности заключает­ся в том, чтобы не оправдывать, а исключать всякий субъективизм, всякое изъя­тие чего бы то ни было в качестве субъективного из всеобщей объективной зако­номерности всех процессов и явлений в мире.

Основной путь к преодолению субъективизма — не в отрицании, а в правиль­ном понимании субъективного как формы проявления объективного. Неадекват­ное представление о действительных размерах солнца получается только в том случае, если размеры его образа в моем восприятии отрываются от условий, в ко­торых восприятие совершается, и непосредственно переносятся на само солнце. Вместе с тем действительные размеры солнца определяются, исходя опять-таки из чувственных данных восприятия. Оно приводит к истинным результатам, ко­гда соотносится с условиями, их породившими, и преобразуется в соответствии с изменением этих условий. Иллюзорность, неистинность, неадекватность объек­тивному не тяготеет с необходимостью над всем субъективным. Самое познание бытия, повседневно проверяемое и подтверждаемое практикой, есть непрерывное доказательство совместимости субъективности и объективности, связи субъек­тивного с объективным.

Истинное познание — это познание объективное, адекватное бытию. Однако правильно понятая объективность никак не означает отчужденности от субъекта, от его жизни. Объективная истина, преломляясь не только через мышление, но и через жизнь, через переживания и действия человека, переходит в убеждения

субъекта, определяющие его поведение. Только переходя в убеждение человека, объективная истина приобретает действенность; только через субъекта и руково­димые ею действия людей объективная истина переходит в практику, в жизнь лю­дей. Истина, воплощаемая в жизнь, ставшая убеждением, мировоззрением людей, и объективна, и субъективна1.

Обособление психического, сознания как субъективного порождает ложное субъективистическое понимание психического. Именно оно и составляет ядро интроспективной психологии, опирающейся на дуалистическую гносеологию.

Идеалистическое понимание субъективности психического, лежащее в основе интроспективной психологии, состоит в том, что психическое понимается как особый, замкнутый в себе внутренний мир лишь субъективно переживаемого (из такого же понимания сознания исходит и так называемый репрезентативный реа­лизм в гносеологии). Психическое обособляется от внешнего материального мира, и бытие его сводится к переживанию субъекта: оно якобы существует, лишь по­скольку оно сознается, и так, как оно осознается2. Сознание отстраняется от внеш­него мира и обращается на самое себя. Сознание подменяется самосознанием.

Если проанализировать интроспективную концепцию, то в основе ее, как опре­деляющее положение, мы найдем принцип непосредственности психического. Все материальное, внешнее, физическое опосредствовано через сознание, через пси­хику; психика же есть первичная, непосредственная данность. В своей непосред­ственности она замыкается во внутренний мир и превращается в сугубо личност­ное достояние. Каждому субъекту даны только явления его сознания; они даны только ему и принципиально недоступны другому наблюдателю. Возможность объективного познания чужой психики, которое могло бы быть лишь опосредст­вованным, неизбежно отпадает. Но вместе с тем невозможным становится объек­тивное познание психики и со стороны переживающего ее субъекта. Крайние и, в сущности, единственно последовательные интроспекционисты утверждали, что данные интроспекции абсолютно достоверны3. Это значит, что их нельзя опро­вергнуть; это так же справедливо, как и то, что их нельзя подтвердить. Если пси­хическое непосредственно и не определяется в собственном своем содержании объективными опосредствованиями, то нет вообще объективной инстанции для того, чтобы проверить данные интроспекции. Возможность проверки, отличаю­щей знание от веры, для психологии, таким образом, отпадает.

Нужно различать самонаблюдение как наблюдение, направленное на самого себя, на самопознание, и собственно интроспекцию, т. е. определенную порочную трактовку самонаблюдения. Суть интроспекционизма и интроспективного само­

понимание объективности абсолютной идеи Гегелем, у которого реально существующий субъект исчезает в идее, подставляемой на его место, и представление о субъекте и его существовании, исхо­дящее от родоначальника современного экзистенциализма Кьеркегора (S. Kierkegaard), согласно которому человек тем менее существует, чем более объективно он мыслит, это — при всей их проти­воположности — две стороны одной и той же ложной концепции. Лишь субъективистическое пони­мание субъекта и субъективности, общее как субъективизму, так и тому ложному объективизму, ко­торый является его оборотной стороной, мешает это понять. Гуссерль выразил этот тезис интроспекционизма в положении: для психического сущность и явле­ние совпадают.

Очень ярко и последовательно эта точка зрения в русской литературе сформулирована Гротом, См. его «Основания экспериментальной психологии», опубликованные в качестве введения к вы­шедшему под его реакцией переводу «Очерка психологии» Вундта (М., 1897).

наблюдения и его порок не в том, что в нем познание субъекта направлено на са­мого себя. Никак не приходится отрицать возможности и необходимости самопо­знания, самосознания, самоотчета в целях самоконтроля. Направленность на само­го себя в интроспекции не исходная, не основная, не определяющая, а производ­ная черта. Смысл интроспекции — в утверждении самоотражения психического в самом себе: психическое — замкнутый мир «чистого» сознания, обособленного от материального мира; это дух, познающий себя через самого себя, непосредствен­но, минуя всякое материальное опосредствование.

Необходимость идти к познанию психики других людей через их поведение, через материальное опосредствование очевидна. Поэтому интроспекционизм об­ращается к самонаблюдению, которое как будто позволяет миновать всякое опо­средствование через материальное. Здесь представляется иллюзорная возмож­ность осуществлять познание психического, собственных переживаний субъекта, не выходя за пределы психического, оставаясь якобы в обособленном от матери­ального, замкнутом духовном мире чистого сознания. В этом корень зла; против этого должна быть направлена критика, а не против самонаблюдения как такового.

Отрицание интроспекции и интроспекционизма никак не означает отрицания возможности самонаблюдения (в смысле наблюдения над самим собой). Отри­цать самонаблюдение у человека означало бы в конечном счете отрицать самосо­знание, возможность самопознания. Самопознание же возможно и необходимо. Самонаблюдение может давать реальное познание, если оно не превращается в интроспекцию в вышеуказанном специфическом смысле, если оно строится, как и познание других людей, путем психологического анализа данных поведения'. В испытании жизни познаем мы самих себя. Нередко какой-нибудь наш поступок или реакция на поведение других людей впервые открывает нам самим глаза на чувство, которое до того мы до конца не осознавали. Самопознание и процесс са­мосознания такие, как они на самом деле есть, так же мало оправдывают интрос­пекционизм и отвечают идеалу интроспекции, интроспективного самонаблюде­ния, как и психологическое познание других людей.

Интроспекция как метод предназначалась специально для того, чтобы добы­вать «чистое» психологическое содержание, обособленное от материального мира. Основное требование, которое теоретики интроспекции и интроспективной тео­рии сознания предъявляли к самонаблюдению (интроспекции) состояло именно в том, чтобы вычленить психическое содержание из всякой «предметной отнесен-

* Однако при оценке исследований, строившихся на данных самонаблюдения, надо учитывать одно существенное дополнительное обстоятельство. Исследования эти строятся обычно на данных само­наблюдения испытуемых. Недостаток использования исследователем данных самонаблюдения ис­пытуемых заключается прежде всего в своеобразном смешении функций, попросту говоря в том, что исследователь при этом передоверяет свои функции испытуемому и сам превращается в прото­колиста, регистрирующего данные, не являющиеся результатом его исследования. Показания же са­монаблюдения испытуемых, не ставящих себе исследовательских целей, по большей части не удов­летворяют требованиям, предъявляемым к подлинно научному наблюдению, не заключают в себе достаточного анализа данных наблюдения, основанного на их всестороннем сопоставлении. Итак, самонаблюдение не только возможно, но и необходимо. Наблюдение за собой в принципе не менее возможно, чем наблюдение за другими людьми. Оно может быть и столь же объективно, как и наблюдение за другими людьми, оно только должно и может удовлетворять тем требованиям, кото­рые вообще предъявляются ко всякому наблюдению, для того чтобы результаты его могли быть признаны объективными, т. е. научными.

ности». Очень обнаженно эта порочная тенденция выступила у Титченера. Ос­новная «ошибка», которую, по мнению Титченера, делают «наивные» люди, не вытренированные специально для интроспекции, когда им предлагают дать отчет в том, что они переживают, ощущают, думают, заключается в том, что они при этом упоминают об объекте своих восприятии и представлений, о предмете своих ощущений и переживаний, о предмете своих дум. Эту «ошибку» Титченер назвал ошибкой стимула (stimulus error); она, согласно Титченеру, заключается в указа­нии на объект, служащий «стимулом» переживания, ощущения, мысли и т. п„ ко­гда требуется охарактеризовать эти последние. Конечно, предмет мысли и мысль о предмете — не одно и то же. Но интроспекционист, как будто прикрываясь ино­гда этим положением, утверждает другое: в самой мысли о предмете он хочет ото­рвать мысль от предмета. Так Титченер и приходит к своему психологическому «экзистенциализму», утверждающему психическое как бытие особого рода, суще­ствующее якобы безотносительно к материальному объективному миру.

Таким образом, ясно, что теория интроспекции и теория отражения — это про­тивоположности: одна отрицает то, что утверждает другая. Только теория отраже­ния и ее понимание субъективности психического отвечает действительному по­ложению дел: мысль неотделима от своего предмета, ощущение — от ощущаемого объекта, образ, восприятие от вещи, отображением которой он является. Поэтому субъективность психического — не абсолютная, не метафизическая; субъектив­ное по форме, оно объективно по своему предметному содержанию, по своему ис­точнику; это — во-первых. С этим связано второе: в субъективном образе объек­тивного мира субъект познает прежде всего объективный мир, а не самого себя, не субъективную обусловленность своего образа. Эту последнюю он осознает как раз меньше и позже всего. Акт самонаблюдения, обращенный на самого себя, на субъективно переживаемое, может отсутствовать, а сложившийся у субъекта образ объективного мира будет делать свое дело, выполнять свою объективную роль — соответственно регулировать поведение, действия человека. В этой объективной роли, выполняемой образом в жизни и деятельности человека, в службе, которую образ несет, заключается его бытие, которое отнюдь не сводится к тому, что образ субъективно переживается. Он может существовать и действовать, не становясь предметом самонаблюдения. Когда он становится предметом самонаблюдения, субъективно переживаемым, бытие его этим не исчерпывается. Поэтому психоло­гическое состояние субъекта может выступать в его самонаблюдении не адекват­но. То, что люди сами о себе думают и что они на самом деле есть, далеко не всегда совпадает. Мало того, самое осознание своих собственных переживаний в акте самонаблюдения — тоже не только субъективное переживание, а объективный факт, имеющий объективные последствия. Человек, осознав свои переживания, служащие мотивами его поведения, действует иначе, чем человек, их не осознав­ший. В этом и заключается объективное бытие актов самосознания, самонаблюде­ния. И в самом самонаблюдении бытие психического не сводится к его данности переживающему субъекту.

Преодоление субъективизма в понимании психического никак не означает от­рицания его субъективности. Как раз наоборот. Раскрытие подлинного научного понимания субъективности необходимо ведет к преодолению субъективизма, опи­рающегося на обособление субъективного от объективного.

Отвергая и преодолевая субъективизм, мы не отвергаем, а утверждаем субъек­та и субъективное — субъективный, личный, «внутренний мир» человека в его ис­тинном понимании. Речь идет лишь о том, чтобы вывести его из уединения, кото­рое его обедняет, преодолеть обособление, от которого он неизбежно оскудевает, раскрыть и сделать доступными, близкими для субъективности человека дали и горизонты мира, укрепить связь «внутреннего мира» индивида с большим миром человечества, вселенной. (Лирика — подлинная, сокровеннейшая стихия душев­ной жизни человека — это, в сущности, и есть не что иное, как глубочайшая, ин­тимнейшая субъективность, способная, выходя из своего уединения — в лице пре­жде всего другого человека — обнять весь мир.) Для преодоления субъективизма и утверждения субъективности в ее истинном понимании надо прежде всего пре­одолеть обособление психического, сознания от мира, от объективной реальности

Мы говорили до сих пор об идеальности психического и его субъективности в общей форме, не специфицируя этих характеристик применительно к различным формам или уровням познания. Между тем и идеальность и субъективность вы­ступают по-разному в восприятии и мышлении. На разных этапах или уровнях познания изменяются и они сами и их соотношение.

Психическое как идеальное в отношении к вещи, к материальному предмету — это, как выше отмечалось, лишь момент, сторона, аспект в отношении субъекта познания и действия к объективной реальности; на разных ступенях чувственного познания этот аспект идеального выделяется в более сложном целом — в познава­тельном отношении субъекта к объективному миру лишь при его анализе — в ре­зультате научной абстракции. Положение меняется уже с включением слова; объ­ективированное в нем чувственное содержание начинает объективно выделяться как идеальное. Еще по-иному выступает идеальность содержания понятия, объек­тивированного в слове, включенного в систему знания. В системе исторически сложившегося знания идеальное содержание выступает для субъекта как некая реально выделившаяся «объективная реальность» (наподобие того, как — по заме­чанию Маркса — абстракция труда вообще приобретает реальность с развитием капиталистического общества). В качестве идеального реально выступает по пре­имуществу понятие. Не случайно именно оно обособлялось и противопоставля­лось объективным идеализмом материальному миру чувственно данных вещей.

Аналогично конкретно-различный смысл приобретает в восприятии и мышле­нии также положение о субъективности (и объективности) познания. Восприятие объективно в том смысле, что его объектом являются сами вещи и явления дейст­вительности (см. об этом ниже); но при этом в рамках восприятия выступающий в нем суммарный эффект взаимодействия субъекта с объектом познания не может быть расчленен так, чтобы чувственный образ вещи и ее свойств был однозначно определен только самой вещью. Так, например, ощущение тепла, которое дает ру­ка, прикасающаяся к какому-нибудь телу, не однозначно характеризует тепловое состояние этого последнего, поскольку это ощущение определяется не только те­пловым состоянием тела, а зависит и от состояния субъекта, его воспринимающе­го аппарата, от того, к каким — более теплым или более холодным — телам при­касался человек до того. Невозможность в рамках только чувственного познания до конца расчленить суммарный эффект взаимодействия субъекта с объектом

и прийти, таким образом, к однозначному, инвариантному определению свойств объекта, зависящему только от них самих, и обусловливает объективную необхо­димость перехода познания к отвлеченному мышлению.

Можно, конечно, дать общее определение объективности познания, распро­страняющееся на все формы, на все ступени познания: объективность познания в этом общем ее значении — это адекватность познания бытию; можно указать и об­щий для всех ступеней или форм познания критерий объективности: этот крите­рий — практика. Но вместе с тем на каждой ступени познания по-иному выступа­ет объективность и субъективность. Восприятие в его первичных формах — это по преимуществу созерцание более или менее непосредственно данного объекта;

процесс восприятия как таковой в сознании не выступает (если не включать в вос­приятие целенаправленное наблюдение, которое является, собственно, чувствен­ным мышлением). Мышление скорей выступает как мыслительная деятельность человека, субъекта мыслительной деятельности; в этом смысле в мышлении в боль­шей мере, чем в восприятии, выступает его «субъективность» — в первом из выше выделенных, более общем значении этого слова; вместе с тем по содержанию аб­страктное мышление достигает такой объективности, которая недоступна ощуще­нию и восприятию.

Для того чтобы проблема субъективного — объективного (а также идеального) выступила в своих конкретных формах, надо обратиться к анализу самого про­цесса познания.


soderzhanie-obespechivayushee-formirovaniekulturovedcheskoj-kompetencii-primernie-programmi-nachalnogo-obshego-obrazovaniya.html
soderzhanie-obrazovaniya-obrazovatelnaya-programma-mdou-detskij-sad-obsherazvivayushego-vida-9-zolotoj-ulej-na-2010-2012-gg.html
soderzhanie-obrazovatelnogo-standarta-osnovnogo-obshego-obrazovaniya.html
soderzhanie-obrazovatelnoj-programmi-po-urovnyam-obrazovaniya-po-stupenyam-obucheniya-stranica-19.html
soderzhanie-obrazovatelnoj-programmi-poyasnitelnaya-zapiska-ichast-organizaciya-rezhima-prebivaniya-detej-v-obrazovatelnom-uchrezhdenii.html
soderzhanie-obshie-voprosi-metodiki-prepodavaniya-istorii-i-obshestvovedeniya-v-shkole.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/english-only-essay-research-paper-english-onlylanguage.html
  • institute.bystrickaya.ru/f-t-aleskerov-gu-vshe-aleskhse-ru.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vmeshatelstvo-v-zhiznennie-situacii-vnutrilichnostnij-seriya-mastera-psihologii-pereveli-s-anglijskogo-l-gitelman-m-potapova.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-fizicheskaya-geografiya-rossii-specialnost-geografiya.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/novij-ugolovnij-kodeks-rf-vstupayushij-v-dejstvie-s-1-yanvarya-1997-g.html
  • holiday.bystrickaya.ru/modernizaciya-sistemi-sbora-i-obrabotki-statisticheskoj-informacii-v-nizhegorodstate.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/problema-aktivizacii-poznavatelnoj-deyatelnosti-razvitiya-samostoyatelnosti-i-tvorchestva-obuchayushihsya-bila-i-ostaetsya-odnoj-iz-aktualnih-zadach-pedagogiki.html
  • lecture.bystrickaya.ru/anabolicheskie-steroidi.html
  • crib.bystrickaya.ru/izdanie-osushestvleno-v-ramkah-programmi-pushkin-pri-podderzhke-ministerstva-inostrannih-del-francii-i-posolstva-francii-v-rossii-ouvrage-rjalisj-dans-le-cadre-du-stranica-8.html
  • testyi.bystrickaya.ru/admnstrativno-pravov-metodi-chast-3.html
  • thescience.bystrickaya.ru/internet-resursi-tv-8-pervij-kanal-novosti-ekonomiki-25-10-2005-evteev-07-44-8.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-3-tipi-harakterov-goroskopi-derevev-i-cvetov-sakralnij-kalendar-druidov.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/49perspektivi-novejshej-biotehnologii-v-rossii-kniga-prednaznachena-dlya-filosofov-interesuyushihsya-socialnimi-aspektami.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/tehnika-bezopasnosti-na-predpriyatiyah-torgovli-i-potrebitelskoj-kooperacii.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-polozheniya-po-analizu-delovoj-aktivnosti-sovremennoe-sostoyanie-spk-kava-iorganizaciya-v-nyom-analiticheskoj-raboti.html
  • essay.bystrickaya.ru/chast-iii-posobie-prednaznacheno-dlya-vrachej-psihiatrov-narkologov-psihologov-pedagogov-srednih-uchebnih-zavedenij.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/64-finansovoe-obespechenie-deyatelnosti-instituta-otchyot-o-rezultatah-samoobsledovaniya-prinyato.html
  • turn.bystrickaya.ru/pervoe-poslanie-ivana-groznogo-andreyu-kurbskomu-recenzenti-doktor-istoricheskih-nauk-a-yu-yurganov-doktor-istoricheskih.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-iii-kniga-na-sajte.html
  • uchit.bystrickaya.ru/stanislav-vtorushin-poslanec-stranica-8.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/programma-sbir-prizvana-obespechit-nachalnim-kapitalom-malij-biznes-i-pomoch-emu-uchastvovat-v-niokr-finansiruemih-pravitelstvom-krome-togo-v-poslednie-godi.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/osobennosti-rechevih-oshibok-mladshih-shkolnikov-v-pismennih-tvorcheskih-rabotah-i-puti-ih-ispravleniya.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/svedeniya-o-territorii-vseleniya-gorod-sosnovoborsk-programma-krasnoyarskogo-kraya-po-okazaniyu-sodejstviya-dobrovolnomu.html
  • tasks.bystrickaya.ru/-stroitelej-doshkolnih-uchrezhdenij-mogut-osvobodit-ot-nalogov-informacionnij-byulleten-mestnogo-samoupravleniya.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sobranie-deputatov-andreevo-bazarskogo-selskogo-poseleniya-reshenie-stranica-13.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhmisti-masati.html
  • school.bystrickaya.ru/analiz-opasnostej-v-vc.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rejting-nedeli-izvestiya-avtor-ne-ukazan-21032008-050-gosduma-rf-monitoring-smi-21-marta-2008-g.html
  • knigi.bystrickaya.ru/soderzhanie-programmi-razdel-vvedenie-v-kriminalistiku-teoreticheskie-osnovi-kriminalistiki.html
  • college.bystrickaya.ru/32-ocenka-zatrat-predvaritelnij-raschet-ozhidaemoj-effektivnosti-asoiu-sistema-generacii-zaprosov-k-testiruemoj-baze-dannih.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-3-igor-guberman-aleksandr-okun.html
  • literatura.bystrickaya.ru/reglament-opredelyaet-poryadok-predstavleniya-materialov-operativnogo-izmeneniya-sostoyaniya-zapasov-uglevodorodnogo-sirya-na-gosudarstvennuyu-ekspertizu-trebovaniya-po-ih-soderzhaniyu-i-oformleniyu.html
  • diploma.bystrickaya.ru/veber-mark.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/predislovie-ko-vtoromu-izdaniyu-segodnya-cherez-dvenadcat-let-posle-pervoj-publikacii-100-biografij-eta-kniga-po-prezhnemu-polzuetsya-sprosom-i-perevoditsya-na-stranica-18.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sovremennij-amerikanskmj-detektiv-stranica-4.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.