.RU

Robin Skynner John Cleese - страница 3




Робин. Да. И готовы отвечать за свои чувства. Они не пытают­ся перекладывать вину за них на других. То есть им ничего не остается, кроме как ладить друг с другом...

Джон. Я работаю с человеком из такой вот здоровой семьи. Она признает свои ошибки быстрее, чем кто-либо из тех, кого я знаю. С такими людьми у власти партийная политика просто умерла бы.

Робин. И, конечно, если ты видишь собственные ограничения, то с большим пониманием отнесешься к ограничениям других. Ты не станешь представлять их себе прекраснее, чем они есть на са­мом деле, и в итоге не разочаруешься в них. Но ты и не будешь преувеличивать плохие черты и не будешь без нужды вести себя провоцирующе, как будто ожидая неприятностей и тем самым эти неприятности создавая.

Джон. Правильно. Подводя итог, можно сказать, что дети в та­ких семьях вырастают, зная, что их чувства изначально приемле­мы, и за счет этого вырабатывают весьма реалистичный взгляд на мир, что позволяет им управляться с миром весьма эффективно. Звучит неплохо. Ну, хорошо, что у нас дальше? И сколько еще отличительных черт ты собираешься перечислить?

Робин. На этом этапе еще одну. Это удивительная способность наиболее здоровых душевно семей относиться к переменам. Боль­шинство из нас ощущает беспокойство и подавленность при сколько-нибудь значительных переменах. А эти семьи не только легко вос­принимают довольно большие изменения, но, кажется, даже по­лучают от них удовольствие, чуть ли не упиваются ими.

Джон. Ты хочешь сказать, что они без труда вносят поправки в свои мысленные планы, чтобы идти в ногу с происходящим вокруг.

Робин. В то время как большинство из нас не способны доста­точно быстро корректировать свои представления и ожидания, так

3 — 1222

33

что положение вещей становится для нас неожиданным и мы те­ряем равновесие и испытываем разочарование, потому что все идет не совсем так, как мы для себя прогнозировали.

Джон. Опять-таки, что такое знают они, чего не знаем мы?

Робин. Помнишь ли ты из «Семьи», что помогает людям легче переносить стрессовые перемены?

Джои. Да, конечно. Когда в нашей жизни происходят действи­тельно большие перемены, мы не можем немедленно приспосо­биться к новым обстоятельствам. Точно так же, если в нашей жиз­ни слишком часто происходит много мелких изменений, то мы чувствуем себя подавленными. В любом случае, чтобы справить­ся, мы нуждаемся в трех вещах. Во-первых, в отдыхе — необхо­дим промежуток времени, в течение которого мы были бы макси­мально освобождены от внешних требований, чтобы провести не­обходимую самокорректировку.



Робин. Хорошо.

Джон. Во-вторых, в процессе приведения нашего мысленного плана в соответствие с окружающим миром нам понадобятся со­веты и информация от людей, уже имеющих подобный опыт.

Робин. Два из трех. И, наконец, третье и самое важное?

Джон. Эмоциональная поддержка. Как ребенок успокаивается от прикосновения матери или даже от того, что она рядом, так и мы получаем что-то очень важное, но почти непередаваемое слова­ми, от близости любящих нас людей — просто от их присутствия, заботы и советов.

Робин. Хорошо, рассмотрим их по порядку. Члены душевно здо­ровых семей хорошо разбираются в себе и своих эмоциональных запросах, так что не колеблясь дадут себе необходимую передышку или обратятся за помощью и советом, если они им понадобятся.. Но, я думаю, именно последний из перечисленных факторов — уровень эмоциональной поддержки, которую они могут привлечь себе на помощь, — в большей степени влияет на ту легкость, с

34

которой они приспосабливаются к изменениям. Исследователи отме­чают три вида поддержки, вносящих вклад в подобную эластич­ность. Первый — доброе отношение членов семьи друг к другу. Второй связан с их хорошими отношениями в сообществе, возник­шими благодаря их дружелюбию. И в-третьих, им, похоже, особенно хорошо удается черпать поддержку в некоей трансцендентной си­стеме ценностей, системе сверхценностей. Под этим исследователи подразумевают набор ценностей и убеждений, которые дают ощу­щения значимости и целесообразности, выходящие за рамки заботы о собственном благополучии или далее о благополучии своей семьи.

Джон. Ты имеешь в виду религию?

Робин. Часто это имеет религиозные корни. Многие такие се­мьи являлись примерными прихожанами или приверженцами од­ной из традиционных религий. Но это не обязательно так. В неко­торых случаях эти «сверхценности» не проистекали из какой-то религии, но имели общечеловеческое основание. Казалось, что для них величайшим источником жизненного смысла служило нечто гораздо ценнее их самих или даже их семей, нечто, дающее та­кое чувство значимости и целесообразности, которое способно пре­возмочь любые потери и перемены. Включая и потерю близких — даже супруга или ребенка — и мысль о собственном конечном уходе.

Джон. То есть они могут справляться даже с самыми неприят­ными переменами в жизни в силу своей подключенности к источ­нику большей эмоциональной поддержки, чем та, которую обес­печивают обычные человеческие отношения?

Робин. Да. Люди теряют своих близких, например во время войны или ужасных событий наподобие Холокоста. Но даже среди тех, кому посчастливилось выжить, многие получают серьезные эмо­циональные травмы от столь разрушительных переживаний, в то время как некоторые — что поразительно — в результате оказы­ваются способными возмужать и набраться сил. Они проживают все это благодаря своим убеждениям — тому, что люди называют «верой». Например, психиатр Виктор Франкл прошел Освенцим и Дахау и обнаружил, что многих выживших поддерживала их вера, позволявшая сохранять ощущение осмысленности даже в таких страшных обстоятельствах. Поэтому он посвятил остаток жизни разработке терапевтического метода — логотерапии, ко­торый помогает людям находить этот жизненный смысл.

Джон. Я вдруг вспомнил твои слова, сказанные во время одного из занятий, которые я посещал: если пациент начинает проявлять интерес к ценностям, не связанным с ним самим, то обычно это является признаком продвижения к более высокому уровню ду­шевного здоровья.

Робин. Да, я действительно это обнаружил. Это было для меня тем более поразительным, потому что тогда я был еще довольно враждебно настроен к религии.

Джон. Как ты думаешь, можно ли обладать крепким душевным здоровьем, не чувствуя, что существует нечто больше и важнее тебя?

Робин. Думаю, что невозможно, почти по определению. Но это столь важная тема, что я хотел бы остановиться на ней позже,

3* 35

когда мы будем обсуждать убеждения и системы ценностей в главе 4.

Джон. Ну что ж. Итак, мы говорили о способности этих семей приспосабливаться к изменениям. А теперь я чувствую потреб­ность в точном, ясном, причесанном подведении итога всему из­ложенному.

Я хочу попытаться это сделать, несмотря на то, что некоторых читателей «Семьи» раздражали мои подытоживания. Я думаю, это были самые душевно здоровые из них.

Робин. Ну, эти их просто пропускали.

Джон. Хотя некоторые читатели находили их полезными. Итак, поехали. Первой особенностью этого Народца из Долины Счастья является их изначально положительный и дружелюбный подход; второй — уровень их эмоциональной независимости, позволяющий им проявлять как близость, так и отстраненность, и легко между ними маневрировать; третье — организация семьи, в которой ро­дители образуют прочный и равноправный союз, готовый при не­обходимости применять закон, но всегда готовый вначале подроб­но посоветоваться с ребенком; следующей — свободное и откры­тое общение в семье, основанное на убежденности детей в том, что никакие из испытываемых ими чувств не являются неприем­лемыми или запретными, что дает ощущение свободы и вооду­шевления; пятой — их способность очень ясно воспринимать мир благодаря тому, что они могут принять свои чувства и не нужда­ются в проецировании их на окружающих; и, наконец, они спо­койно справляются с переменами, которые уложили бы любого из нас, потому что пользуются чрезвычайной эмоциональной под­держкой, которую черпают из трансцендентной системы ценнос­тей. Я ничего не пропустил?

Робин. Нет, вроде бы ты упомянул все наиболее важные пункты.

Джон. Знаешь, я вдруг представил себе наших читателей, гла­зеющих в потолок и думающих: «И кто же из моих знакомых мог бы на это походить?»

Робин. Ну, а ты знаком со многими олимпийскими чемпионами?

Джон. Твоя правда. Ну а теперь, чтобы развить все сказанное тобой, я хочу, чтобы ты сравнил поведение этих исключительно здоровых душевно семей как с типичным, средним поведением, так и с поведением, явно отклоняющимся в худшую сторону. С какого начнешь?

Робин. Для ясности начнем с нездорового конца шкалы. Отноше­ния в таких семьях характеризуются высокой степенью контроля и поглощения, при которой каждый член семьи ведет себя очень требовательно и собственнически по отношению к другим. Не хва­тает уважения к чужой индивидуальности, потому что никто про­сто не понимает, что это такое. Члены семьи пытаются читать мысли друг друга и полагают, что имеют право вмешиваться в дела друг друга настолько, насколько им этого хочется.

Джон. То есть можно предположить, что они имеют очень смут­ное представление о собственной индивидуальности.

Робин. Конечно. Каждому из них трудно определить, где кон­чается его собственная индивидуальность и начинается чужая.

36

Джон. Или, изъясняясь в терминах мысленных планов, их пла­ны очень приблизительные, с нечеткими границами, отделяющи­ми свои эмоции от чужих.

Робин. Верно. Они не уверены в своих границах, поэтому посто­янно представляют, что другие испытывают чувства, которые на самом деле принадлежат им самим, но которые они подавляют и отрицают.

Джон. Отрицая какие-то чувства в себе, они проецируют их на других членов семьи и думают, что как раз другие эти чувства и испытывают вместо них.



Робин. И что еще усугубляет эту ситуацию хаоса... из-за того, что границы индивидуальностей у всех так размыты и неопреде­ленны, все члены семьи очень восприимчивы к эмоциональной «ат­мосфере» и легко впитывают настроения друг друга. В таких семь­ях это считается формой любви.

Джон. То есть ни один член семьи даже не знает, что на самом деле он или она чувствует.

Робин. Именно. Если кто-либо начинает мыслить самостоятель­но или не следует семейной «линии партии», его считают преда­телем, это означает, что он будет испытывать сильное неодобре­ние со стороны других членов семьи, пока не вернется в ряды. Но — и это не слишком сильно сказано — они считают такой соб­ственнический подход, эту потребность управлять друг другом чем-то положительным, чем-то вроде «любви».

Джон. Но испытывают ли они на самом деле положительные и дружеские чувства друг к другу или к посторонним?

Робин. Это то, что они понимают под любовью. Но больше похо­же на отчаянную потребность в поддержке и понимании, которая

37

проявляет себя в огромном количестве требований, притязаний и ревности. Они цепляются друг за друга больше из страха быть покинутыми, чем от любви, предполагающей заботу о другом.

Джон. Потому что они чувствуют, что одни пропадут? Цепля­ясь друг за друга, они ощущают себя в безопасности, как люди, дрейфующие в спасательной шлюпке?

Робин. Совершенно верно. Поэтому неудивительно, что начало внутреннего надлома в члене такой семьи обычно связано с собы­тиями, так или иначе выражающими отделение. Например, поло­вое созревание, появление друга или подруги, отъезд из дома на учебу или работу. Или, конечно, смерть в семье.

Джон. То есть быть другим — это большой грех.

Робин. Минуточку. Не другим, а отдельным. Независимым, ав­тономным, свободным...

Джон. Я не улавливаю разницу.

Робин. Ну, вместо того, чтобы быть отдельными индивидуаль­ностями, они приходят к тому, что играют роли, нужные семье. Например, кто-то может быть «плохим», «козлом отпущения».

Джон. Вот оно что! «Козел отпущения» — он другой, но не от­дельный.

Робин. Ситуация, прямо противоположная той, которая имеет место в очень здоровых семьях, где допускаются любые естествен­ные человеческие чувства. Здесь же ни один не может допустить собственного несовершенства, так как никто не получает от дру­гих поддержки и понимания, позволяющих признать самого себя. В результате глубоко внутри они считают себя никчемными и бес­полезными, а это, в свою очередь, приводит к тому, что они во­ображают, будто мир выдвигает непомерные требования, кото­рым они никогда не смогут соответствовать. Поэтому, чтобы чув­ствовать себя комфортнее, они пытаются перевернуть ситуацию с ног на голову, проецируя собственные недостатки на других — когда на семейного «козла отпущения», когда на посторонних.

Джон. Им приходится постоянно обвинять друг друга, чтобы чув­ствовать себя хорошими.

Робин. То есть все время идет игра «передай соседу», когда каждый старается избавиться от собственных проблем и слабос­тей, переложив их на другого. Те, у кого хуже получается «пере­давать», могут в результате оказаться крайними и нести на себе вину за все, что в семье идет не так, тогда как все остальные чувствуют себя так, словно любые проблемы их абсолютно не касаются. Там, где такое выделение «козла отпущения» принима­ет особенно острые формы, человек, назначенный на эту роль, может угодить в психиатрическую лечебницу.

Джон. Трудно не испытывать вражду к такой семье. Но ведь это просто способ встать в этой параноидальной ситуации на сто­рону «козла отпущения». В конце концов, они ведь не ведают, что творят, не так ли?

Робин. Не ведают. При их уровне душевного здоровья все про­исходит с неизбежностью. Они просто не могут иначе. Но при более тщательном изучении можно разглядеть, что даже наи­более запущенные в этом плане семьи стараются сохранить что-то

38

хорошее, даже если приходится платить за это столь страшную цену, возлагая вину за все беды и несчастья в семье на кого-то одного. Они все пытаются все «хорошее» в семье как можно дальше отделить от «плохого».

Джон. Потому, что они боятся, что иначе «плохое» осквернит «хорошее» и сделает его «плохим»?

Робин. Да. Поэтому, когда я прошу родителей привести на при­ем всю семью, они часто не приводят «хороших», боясь этим по­вредить им. И, что интересно, в поведении «козла отпущения» тоже имеется сердцевина альтруизма и самопожертвования. Намного лег­че профессионально работать с такой семьей, когда понимаешь, что «плохой» член семьи играет роль «козла отпущения», чувствуя, что предотвращает нечто худшее, например, разрыв брака или распад семьи.

Джон. И все это происходит из-за того, что на их мысленных планах границы такие нечеткие?

Робин. Это одна из причин. Но и все остальные аспекты функ­ционирования нездоровой семьи тоже вносят свой вклад.

Джон. И все они являются противоположностями характерис­тик здоровых семей?

Робин. Да. При суровом, строгом родительском отношении дети стараются скрывать свои истинные чувства, семейное общение ограничено и в нем отсутствует непринужденность и радость. Нет крепкого родительского союза, и дети имеют возможность перетя­гивать на свою сторону одного из родителей, отсутствует четкий и понятный контроль, необходимый детям для выработки увереннос­ти в себе и самодисциплины. Родители проявляют ревность и соб­ственничество, что затрудняет детям взросление, развитие хоро­ших отношений вне семьи и устройство собственного независимо­го существования — если только они не идут на разрыв с родите­лями. И так далее. Детали различаются в конкретных случаях, но каждая неудача плюсуется к предыдущим, по порочной спирали.

Джон. Ну, ладно. Отвлечемся от наиболее нездоровых и погово­рим о тех, кто в середине. Об обычных людях. Не больных, не исключительно здоровых, а просто симпатичных, «нормальных» людях со средним уровнем патологии.

Робин. Довольно легко понять, что означает «норма», если ты усвоил принципы, на которых строятся отношения между людьми на «больном» и «здоровом» концах шкалы. «Нормальные» люди про­сто располагаются между ними.

Джон. Ну да, на пути от одного к другому.

Робин. Точно. Они счастливо избежали неразберихи с нечетки­ми границами, характерной для неблагополучных людей, и дос­тигли некоторой ясности в том, кто они и что они. Они могут вос­принимать других людей как отдельных личностей, с собственны­ми чувствами. И они научились управлять собой, нашли в обще­стве свою нишу и свою роль.

Джон. Они являются подавляющим большинством населения планеты?

Робин. Да. В некоторых сообществах наблюдается более высо­кий уровень душевного здоровья, чем в других, — мы поговорим

39

об это в главе 3. Но, по крайней мере в развитых странах, иссле­дователи полагают, что около 20% населения расположены на нижнем конце шкалы — люди, считающие жизнь борьбой. Около 20% располагаются на верхнем конце шкалы.

Джон. Подожди. Это не те исключительно здоровые люди, о которых ты уже рассказывал?

Робин. Нет. Возможно, только четверть из этих 20% можно счи­тать исключительно здоровыми. Тимберлоунские исследователи называли из «оптимали».

Джон. Ладно. Остается...

Робин. Основная часть всех нас — 60% — посередине. Те, кого мы называем «средними».

Джон. Это включает в себя всех — от тех людей, кто сражается в своей жизни почти столько же, сколько и менее здоровые, и до тех, кто лишь чуть не дотягивает до верхних 20%.

Робин. Да

Джон. Но можешь ли ты сказать что-нибудь общеполезное для столь широкого спектра людей?

Робин. Можно делать некоторые обобщения, хотя каждое из них больше относится к какой-то определенной части этого сре­динного спектра.

Джон. Ну хорошо. Есть ли основная идея общей психологии сред­них семей?

Робин. Да. Скованность.

Джон. Ты продолжай, а я постараюсь расслабиться и продви­нуться чуточку вверх по шкале психического здоровья.

Робин. Вернемся к концепции мысленных планов, более или менее точно отражающих мир. Как мы уже знаем, члены менее здоро­вых семей имеют весьма приблизительное представление о том, где кончается их индивидуальность и начинаются другие. Средним людям удается избегать такого уровня неразберихи. Они достигли более высокой устойчивости за счет более четкого понимания, кто они и что они, какие чувства принадлежат им — где расположе­ны их «границы». Таким образом, они обладают более четким и последовательным ощущением своих личностей. Они добились ус­тойчивости, ясности и порядка.

Джон. Никакое общество иначе не смогло бы существовать. Это и хорошо.

Робин. Да. Но беда в том, что глубоко внутри себя они не уве­рены в своей способности удержать полученное. Они все еще тре­вожатся, что могут потерять устойчивость и ясность, если не бу­дут за них крепко держаться. Поэтому все в них — их отношения, мнения, идеи, убеждения, принципы — накрепко привязаны, чтобы в случае чего не уплыли. Представь себе, как если бы ты осваи­вал новый навык. Поначалу у тебя получается, только если ты полностью сосредоточишь на нем внимание, потому что иначе ты легко ошибаешься. Тебе нравится, когда у тебя получается, но это все-таки требует большого напряжения. Ты не можешь рас­слабиться и получить настоящее удовольствие.

Джон. Это как разыгрывать сцену, плохо зная слова. Все время пытаешься вспомнить, что там дальше, или проверяешь, не сбился

40

ли. Ощущение, что если ты на секунду расслабишься, то все пой­дет кувырком.

Робин. Именно так.

Джон. Ты хочешь сказать, что именно подобным образом, хотя бы чуточку, средние люди ощущают себя в жизни? Средний уро­вень душевного здоровья предполагает, хотя бы отчасти, посто­янную настороженность, с редкими моментами полного расслаб­ления? Тогда как «очень» здоровые семьи освоили искусство жить с такой уверенностью в себе, что могут просто расслабиться и наслаждаться жизнью?

Робин. Совершенно верно. У них остается достаточно энергии и внимания, чтобы просто получать удовольствие. Так при обуче­нии танцам наступает момент, когда мы обнаруживаем, что нам нравится беседовать с партнером, вместо того чтобы думать о своих ногах.

Джон. И ты утверждаешь, что средние люди боятся соскольз­нуть в беспорядок и неопределенность, если ослабят бдительность и не будут стараться поддерживать определенность и уверенность в отношении к вещам?

Робин. Да. И опять-таки ясности и порядка они добились за счет жесткого контроля, строгого подавления любых сильных, потен­циально беспокоящих чувств. Они до некоторой степени отгороди­ли себя, постоянно держась на расстоянии от эмоций — как пози­тивных, так и негативных, которые не смогли бы контролировать. Одним из способов обезопасить себя от этого является эмоциональ­ная отстраненность от других.

Джон. То есть они не могут позволить себе открытости более здоровых душевно людей.

Робин. Нет. Они могут демонстрировать прекрасные манеры и дружелюбие, но под всем этим будет скрываться некая толика подозрительности или, в лучшем случае, настороженности. По срав­нению с более здоровыми людьми, с их щедрым дружелюбием и доброжелательностью люди из средней части шкалы чувствуют себя так, как будто не хотят отдавать слишком много на случай, если вдруг не получат достаточно для себя.

Джон. Это немного ближе к расчетливости. Они не уверены, что смогут получить назад столько же, сколько отдали?

Робин. Так и в близких отношениях: «середняки» нуждаются в сохранении дистанции, чтобы содержать в порядке свои границы, поэтому они в какой-то степени отрезаны друг от друга эмоцио­нально; им трудно проявлять чуткость и настраиваться на чув­ства другого.

Джон. Настоящая близость пугает своей неуправляемостью?

Робин. Да. Поэтому в средних парах обычно наблюдается чет­кое разграничение между полами. Очень часто недостает пони­мания и удовольствия от общения с противоположным полом, за исключением постели. И даже там она часто жалуется, что он интересуется только физической стороной, не участвуя эмоцио­нально, в то время как он утверждает, что ей кроме нежных объя­тий больше ничего и не нужно. И раз сексуальное удовлетворе­ние — настолько сильное чувство, угрожающее неуверенному

41

самоконтролю, значит, его нужно держать под замком, отдельно от нежности и других проявлений любви. В результате в отно­шениях между полами присутствует легкое ощущение принад­лежности к разным видам, и партнеры чувствуют смутную не­удовлетворенность отношениями. Хотя часто — даже в парах, располагающихся лишь чуть ниже наиболее здорового уровня, — женщины чувствуют себя более разочарованными, чем мужчины.



Джон. Почему так?

Робин. Потому что отношения между мужчиной и женщиной традиционно предполагают неравенство. Женщина была запрог­раммирована располагаться ниже и позволять мужчине распола­гаться выше.

Джон. Но в таком случае, если в отношениях присутствует по­добная неудовлетворенность, то партнеры не смогут сформиро­вать прочный союз для воспитания детей.

Робин. Это один из результатов. Но дело может зайти и даль­ше. При достаточно неудовлетворительных супружеских отноше­ниях один из супругов может начать искать у детей той близости и понимания, которых не получает от партнера. Это сильно нару­шит равновесие в семье и ляжет тяжелым грузом на ребенка. К тому же вполне вероятно, что супруг, особенно исключенный из отношений, почувствует потребность в сексуальной связи вне се­мьи. Что может привести к супружеской измене и стать угрозой стабильности брака и семьи.

Джон. Ладно. Тогда — если между партнерами нет той теплоты и равенства в отношениях, которые присутствуют у более здоро­вых семей, — каково их отношение к «любви»?

Робин. «Любовь» в средних семьях не предполагает той полно­ты подчинения и контроля, которая есть у менее здоровых ду­шевно семей. Но люди этого среднего уровня душевного здоро­вья не очень уверены в том, что их чаяния найдут отклик, как и в том, что при необходимости смогут удовлетворить их самостоя­тельно. Поэтому наблюдается сильная тенденция к контролю над

42

партнером — к тому, чтобы сделать его зависимым, чтобы ис­ключить возможность ухода. Джон. Каким образом?

Робин. Обычно оба партнера достаточно осторожны, чтобы не показывать свою способность быть самостоятельным, из страха, что это подтолкнет второго партнера к такой лее независимости. Но реальная опасность заключается в том, что они заставляют себя поверить в невозможность существования без своего партне­ра, из-за чего начинают цепляться друг за друга в поисках взаим­ной поддержки. Так что на этом уровне «любить» начинает озна­чать «нуждаться в ком-то так сильно, что жизнь без него и пред­ставить нельзя».

Джон. Но феминизм как раз и борется за то, чтобы сделать жен­щину более независимой. Привело ли это к общему улучшению душевного здоровья в парах?

Робин. Там, где женщины действительно стали более незави­симыми — а не ограничились простой заменой позы подчинения на позу самостоятельности, что само по себе является формой зависимости, — по моему впечатлению, уровень душевного здо­ровья заметно повысился. Это делает возможными гораздо более богатые отношения, но в таком случае оба партнера должны стать более независимыми. Беда в том, что эмансипация женщины за­частую обнажает не признаваемую мужчиной зависимость от нее, зависимость, в которой она добровольно участвовала и не пыта­лась оспаривать. Если он способен признать это и повзрослеть вместе с ней, то отношения могут улучшаться и улучшаться. К сожалению, многие мужчины не дорастали до того, чтобы при­нять этот вызов, а вместо этого пытались сопротивляться и отри­цать усиление женской роли, или ретировались и отказывались принимать участие, или сами принимали на себя пассивную и под­чиненную роль. Все это ведет к ухудшению отношений и — в фи­нале — к разводу.

Джон. Возвращаясь к скованности отношений в средней семье, что ты можешь сказать о влиянии, которое это оказывает на детей?

Робин. Здесь, конечно, наблюдается большой разброс. Но в лю­бом случае члены семей не чувствуют такой свободы, как в более здоровых. Из-за более выраженного стремления к стабильности и осторожности каждый член семьи ощущает более сильное при­нуждение к тому, чтобы вести себя «как положено». Поэтому в конце концов и родители, и дети могут прийти к исполнению ро­лей, не отражающих полностью их истинной природы.

Джон. Дети не будут чувствовать, что свободны сделать насто­ящий выбор? Они скорее будут чувствовать, что должны посту­пить так, как от них ожидают?

Робин. Скорее всего, да. Один из вариантов выбора — подчи­ниться. Но другой вариант — восстать и рвануться в противопо­ложном направлении... Это, возможно, и лучше, чем шагать в строю, но может обернуться долгим и тяжелым путем туда, куда ты действительно стремишься. В сущности, восстание представ­ляет собой почти такую же скованную реакцию, как и подчине­ние. Ты так же определяешь свою жизнь в понятиях оценок и

43

ожиданий других людей, вместо того чтобы стать независимым и жить в своей выработанной системе ценностей.

Джон. Но на жизненном пути человеку приходится «играть роли».

Робин. Действительно. Но в наиболее здоровых семьях дети вырастают с ясным осознанием того, что они собой представля­ют, и это ощущение им удобно. Поэтому они играют роли для общественной пользы, но могут легко выйти из нее, когда такая необходимость отпадет.

Джон. Они не путают себя со своим «ролями».

Робин. Напротив, середняки более склонны отождествлять себя со своими ролями и чувствовать растерянность, когда не могут втиснуть себя в один из принятых шаблонов. Они сами более и более ограничивают свою жизнь.

Джон. В таком случае средние дети, вырастая, более склонны примерять на себя половые стереотипы, вроде «Рэмбо» и «Бимбо».

Робин. Да. И в результате чаще оказываются втянутыми в на­доевшую вековечную Войну Полов. Они боятся, что изменив свое­му стереотипу, для того чтобы выполнить обычные функции парт­нера, они завязнут и уже не смогут вернуться к прежней роли.

Джон. В то же время традиционное распределение ролей дает «середнякам» возможность держаться на расстоянии. Что для них предпочтительнее.

Робин. Это верно. Они не чувствуют себя достаточно уверенны­ми в мужественности и женственности, чтобы позволить себе на­стоящую близость и открытость друг другу. Тогда как в наиболее здоровых семьях супруги могут быть настоящими друзьями, а не только любовниками.

Джон. Ты говорил о разделении власти между мужем и женой в наиболее здоровых семьях. А как обстоит дело у «середняков»?

Робин. Отношения более иерархичны, и у руля находится один из родителей. В семьях, расположенных ближе к верхнему концу шкалы, второй родитель принимает роль заместителя команди­ра, и по отношению к детям это может неплохо работать, так как существуют понятные, согласованные правила и каждый знает свое место. Но в нижней части шкалы мы видим нескончаемые конф­ликты и борьбу между родителями за пост № 1, что ставит перед детьми проблемы разделения лояльности и нечетких ориентиров.

Джон. В наши дни в связи с изменениями в традиционных поло­вых ролях и ростом числа разводов увеличивается количество родителей-одиночек. Страдают ли из-за этого дети?

Робин. Нет никаких сомнений, что два счастливых, душевно здоровых, ладящих друг с другом, достигших согласия по вопросам воспитания детей родителя являют собой идеальный вариант. Но, как я обнаружил, действительность зачастую разительно отлича­ется от идеала; существуют доказательства того, что дети могут потерять больше, живя с двумя несчастливыми, вечно воюющими родителями, продолжающими жить вместе только «для блага де­тей», чем живя с одним из них, более счастливым после расстава­ния — при условии, что родители ставят превыше всего интересы детей и стремятся к сотрудничеству, давая ребенку возможность

44

общаться с каждым из них. Конечно, в этом случае действуют все принципы шкалы душевного здоровья. Если глава неполной семьи расстался со своим партнером из-за собственных психоло­гических проблем, то эти проблемы с ним и останутся и будут продолжать служить источником трудностей и после развода. Че­ловек, изначально настроенный враждебно к противоположному полу, будет пытаться разрушить отношения ребенка не только с другим родителем, но и с людьми, выступающими заменой этому родителю; тогда как родитель, любивший партнера, но покину­тый, не будет иметь ничего против такой замены.

Джон. Двигаемся дальше... Следующим в нашем списке идет общение. Я полагаю, оно должно быть более управляемым и ос­торожным. Без всякого циркачества.

Робин. Конечно, так как дети усваивают, что не все их эмоции и реакции приемлемы. Поэтому они учатся подавлять их из страха быть отвергнутыми семьей, вместо того чтобы, выражая их, учиться ими управлять.

Джон. Так, следующая в списке особенность душевно здоровых семей — реалистичное видение мира.

Робин. Ну, средние, нормальные люди гораздо лучше и точнее представляют себе действительность, чем менее здоровые; но они, впрочем, отличаются и от более здоровых своей выраженной склонностью перекладывать вину на других, как внутри, так и вне семьи. То есть они проецируют многие свои непризнанные эмоции на других людей.



Джон. Они более склонны относиться с предубеждением к дру­гим группам?

Робин. Естественно, и чем ближе к нижнему концу шкалы, тем более.

Джон. Как еще проявляется это менее четкое мировосприятие?

Робин. Так же, как и в менее здоровых семьях, только не в такой степени. Они гораздо неуютнее чувствуют себя в условиях новизны и неопределенности, чем «здоровяки», и, как следствие, склонны скорее цепляться за устоявшиеся взгляды и убеждения,

45

нежели постоянно пересматривать их в свете свежих впечатле­ний. Они, несмотря ни на что, верят своим старым «мысленным планам», вместо того чтобы больше интересоваться «территори­ей», рассматривая «план» как нечто вторичное, временное и при­близительное. Поэтому они «придерживаются своих принципов», крепко держатся за свои политические и партийные пристрастия или расовые и социальные предрассудки, даже если ход событий им противоречит. Кроме того, эти люди, как правило, имеют весьма идеализированное представление о своей семье, сформированное теми эмоциями, которых они обычно избегают и в которых не при­знаются, что искажает их способность ясно видеть самих себя. На­пример, «мы никогда не ревнуем друг друга в семье», «мы очень близки друг другу» и т. п.

Джон. А как «середняки» ведут себя в реальном мире, например на работе?

Робин. Исследования показывают, что люди, находящиеся ближе к верхнему концу шкалы, могут добиваться больших успехов в работе. Это порядочные, ответственные люди, и они представляют себе реальность достаточно четко. Более того, они могут быть весьма эффективными при контроле исполнения.

Джон. Но так ли хорошо они обращаются с людьми, по сравне­нию с более здоровыми?

Робин. Нет. Они более ориентированы на решение задач и склонны считать общение с сотрудниками источником неудовлетвореннос­ти и раздражения. Что, конечно, мешает им добиваться лучших результатов от других. Тогда как более здоровые душевно, по от­зывам, получают громадное удовольствие, если им удается убе­дить человека проявить свои способности в полной мере.

Джон. Другими словами, им действительно нравится работать с людьми, тогда как «середняки» более склонны считать, что дру­гие просто «путаются под ногами»!

Робин. И, конечно, при таком подходе они вряд ли способны на плодотворное сотрудничество с коллегами. Но мы обсудим это подробнее в главе 2.

Джон. Хорошо. Ну, и наконец... как «середняки» справляются с переменами в жизни? Эта всеобъемлющая скованность, про кото­рую ты всю дорогу упоминаешь, должна сильно затруднять им адаптацию.

Робин. И опять, они находятся между очень здоровыми людьми, которые просто упиваются переменами и с готовностью перена­страивают себя, и действительно нездоровыми, которые вооб­ще не могут приспособиться к переменам и хотели бы «остано­вить время». Рассмотрим самую экстремальную ситуацию — смерть одного из членов семьи. «Середняки» не смогут, как более здоровые, оплакать утрату, а затем, приведя свои чувства в по­рядок, продолжать свою жизнь. Но они не будут и полностью отвергать эту утрату, как менее здоровые. Они приспособятся к этому горю, но медленно и с трудом. В качестве компромисса возможен перенос чувств к умершему на другого члена семьи, на которого может неблагоприятно повлиять то, что к нему от­носятся как к другому человеку.

46

Джон. А так как мы говорим о 60% населения, легко понять, почему мы все довольно консервативны в своих взглядах.

Робин. И это кажется вполне нормальным.

Джон. Должен сказать, что чем больше я думаю об этих исклю­чительно здоровых душевно людях, тем сильнее у меня ощуще­ние, что все их характеристики каким-то образом взаимосвязаны. Это странно... и трудно выразить словами. Но кажется, что ни одна из них невозможна сама по себе, без остальных.

Робин. Вспомни, что группа, проводившая исследование исклю­чительно здоровых семей, озаглавила свой отчет «Не единая нить», чтобы еще раз выделить мысль о том, что не существует одного «чудесного ингредиента», дающего необычное здоровье.

Джон. Да, но не только это. Я имею в виду ощущение того, как каждый фактор помогает всем остальным и, в свою очередь, за­висит от остальных. То есть начать можно с любого места. Рас­смотрим детей, которые вырастают, зная, что все их чувства допустимы. Очевидно, что ощущение этого помогает им общаться более открыто. Поэтому другие люди в ответ тоже относятся к ним более открыто. За счет этого они лучше узнают людей. Это помогает им правильнее представлять себе мир. Что делает их более реалистичными. Благодаря чему они не будут часто разоча­ровываться в своих ожиданиях. Так что они смогут больше на­слаждаться жизнью, прекрасно себя чувствовать и, как следствие, более открыто относиться к людям. Все цепляется одно за другое.

Робин. И впрямь, это так. Это еще один пример позитивного круга, соединяющего разные характеристики. Из-за того, что мне­нием детей всерьез интересуются, они учатся не только быть от­крытыми и чувствовать, что чувствуют и думают другие люди, но и уважать чужие субъективные взгляды. Что усиливает ощу­щение своей индивидуальности. Поэтому они становятся более не­зависимыми эмоционально. Поэтому они чувствуют большую сво­боду быть самими собой, не стараются «втиснуться в какие-то рамки». Поэтому они способны оставаться ненапряженными и по­лучать удовольствие от участия в «цирковом представлении».

Джон. А участие в представлении, где каждый получает удо­вольствие от своей роли, добавляет уверенности в себе. Поэтому случайные проблемы не воспринимаются как угрожающие. Поэто­му нет нужды прятать негативные эмоции. Поэтому возникающие споры и конфликты разрешаются благодаря тому, что общее от­ношение пропитано теплотой и поддержкой, а атмосфера «цир­кового представления» предполагает более непринужденный на­строй всех участников, что помогает им более творчески подхо­дить к выработке решения для улаживания конфликта! Поэтому у семьи лучше получается решение проблем, а отношение к отри­цательным эмоциям становится более спокойным. Поэтому они чувствуют еще большую непринужденность и получают еще боль­ше удовольствия от жизни.

Робин. А это делает их еще более открытыми, что позволяет им еще комфортнее быть самими собой, что означает, что они еще больше укрепляются в уверенности в себе благодаря своей «отделенности» и осознанию «отделенности» других.

47

Джон. Что позволяет им идти на риск более тесной близости, в которой они получают больше поддержки и удовольствия друг от друга, что еще больше укрепляет их веру в себя, что помогает им легче приспосабливаться к происходящим переменам. Поэтому осознание своей способности справиться с любыми трудностями делает их еще более ненапряженными и так далее, и так далее, и так далее. Немного утомляет, не правда ли?

Робин. Здесь есть еще один аспект, возможно, очевидный, но я все равно хочу его упомянуть. Видишь ли, то, что супруги выс­тупают как равноправные партнеры, дает прекрасный пример их детям. Когда они вырастут, этот пример поможет им сформиро­вать столь же равноправные союзы, вместо того чтобы сползти в рамки шаблона средней семьи, с ее отношениями господства-под­чинения между супругами.

Джон. Я все еще поражен тем, как здесь все взаимосвязано.

Робин. Это происходит потому, что семья является взаимосвя­занной системой.

Джон. Минуточку, что это значит?

Робин. Ну... В былые времена, рассуждая о причинах и след­ствиях, пользовались аналогией с вереницей вагонов на сортиро­вочной станции. Но около сорока лет назад исследователи в раз­ных областях науки начали проявлять больший интерес к изуче­нию целого, а не составляющих частей, используя более широ­кий угол зрения для рассмотрения отношений между вещами, а не отдельных деталей.

Джон. «Целое» — это то, что ты называешь «системой»?

Робин. Совершенно верно. Изучая системы самых разных типов — системы наведения оружия, компьютеры, семьи, исследователи начали осознавать, что все взаимосвязано и взаимозависимо в го­раздо большей степени, чем они предполагали. Вместо аналогии с железнодорожным составом здесь больше подходит аналогия с сис­темой центрального отопления, в которой котел, нагревшись, вык­лючает термостат, что приводит к его охлаждению, из-за чего тер­мостат опять включается, поддерживая постоянную температуру.

Джон. То есть семья рассматривается как гомеостатическая си­стема с большим количеством взаимозависимых переменных?

Робин. Ну, не обязательно гомеостатическая! В некоторых сис­темах, где включение одной кнопки может привести скорее к вклю­чению, чем к выключению других, можно столкнуться с эффек­том, больше напоминающим распространение паники в толпе, ког­да страх умножается из-за того, что крики отдельного человека влияют на его окружение по нарастающей цепной реакции, как при ядерном взрыве. Но в любом случае чаще оказывалось, что в системе причины и следствия связаны друг с другом циклично.

Джон. То есть, говоря о семьях, значит ли это, что серьезные проблемы могут возникать из-за достаточно мелких причин, ум­ножающихся в «порочном кругу»?

Робин. Именно. Это то хорошее, что удалось обнаружить се­мейной терапии благодаря такому системному подходу. Хорошее заключается в том, что можно разорвать этот «порочный круг» нисхождения по спирали от плохого к худшему и превратить его

48


в «добродетельный круг», направленный в другую сторону. Это означает, что даже мелкие реальные перемены к лучшему мо­гут, умножаясь, вести по пути к большему счастью.

Джон. Я знаю, что семейная терапия часто дает быстрый ре­зультат. Причина именно в этом?

Робин. Это одна из причин. Другая заключается в том, что ты используешь интеллект всей семьи. Каждый из членов семьи за­метил особенности начала семейных проблем, которые другие упу­стили. Поэтому ты получаешь гораздо больше информации. Часто кто-то из детей — брат или сестра, не рассматривавшийся роди­телями в качестве источника проблемы, — видит причину семей­ных затруднений лучше всех остальных. А присутствие всей се­мьи позволяет объединить их усилия в решении проблемы после того, как она понята.

Джон. После этой рекламной паузы вернемся к семьям, кото­рым терапия не нужна. Когда все эти здоровые характеристики цепляются друг за друга по кругу, есть ли какие-то характерис­тики, не связанные с другими?

Робин. Возможно, что и нет. В наиболее здоровых семьях в той или иной степени наблюдались все эти характеристики. Но... от­мечались существенные различия в степени выраженности отдель­ных характеристик в каждой конкретной семье.

Джон. То есть в каждом случае была «смесь в разных пропорциях».

Робин. Совершенно верно.

Джон. Это напоминает мне слова Толстого в начале «Анны Ка­рениной»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастлива по-своему».

Робин. Я думаю, что в основном это так. Конечно, каждая семья уникальна, как уникальны отпечатки пальцев. Но функционирование здоровых семей, похоже, основывается на тех принципах, кото­рые я старался выделить. В конце концов, число способов сделать что-то хорошо гораздо меньше числа способов сделать это плохо.

Джон. Ну, хорошо, Робин, до сих пор ты разливался соловьем, повествуя об этих так называемых здоровых семьях и жизнерадо­стно оскорбляя этим всех тех наших читателей, которые до сей поры считали себя достаточно здоровыми. Какими научными ис­следованиями ты можешь подкрепить свои слова?

Робин. Как я уже сказал в самом начале, интерес к здоровым семьям начали проявлять совсем недавно, поэтому исследований на эту тему не так много. А восприятие существующих результа­тов затруднено тем, что исследователи постоянно используют одни и те же слова, зачастую придавая им разный смысл, а также измеряют и исследуют несколько разные параметры и явления.

Джон. Ты имеешь в виду, что они не могут договориться об общем толковании слова «здоровый»?

Робин. В некотором смысле да, но, сделав скидку на то, что они исследуют разные вещи под разными ярлыками, можно до­пустить, что никаких серьезных разногласий здесь нет.

Джон. Вот как?

Робин. И это верно не только для более формальных исследова­ний, но и для выводов многих семейных терапевтов, основанных

4—1222 49

на их практическом опыте. И согласуется с тем, что я узнал из клинической практики. Я не знаю ни одной характеристики, которую один из исследователей признавал жизненно важной для душевного здоровья, а другие эксперты напрочь отрицали. И в самом деле, степень согласия просто ошеломляет. Фрома Уолш в своей книге «Семейные процессы» (прекрасный обзор литературы по этой тематике) пишет, что «...различные модели семьи отлича­ются замечательным отсутствием противоречия или несовместимо­сти» и «ни один исследователь не утверждает и даже не подразу­мевает, что характеристика, признаваемая другим исследователем важной для хорошего функционирования семьи, на самом деле не имеет значения или оказывает противоположное влияние».

Джон. Какие именно исследования ты имеешь в виду? Можешь привести пример?

Робин. Кроме уже упоминавшегося Тимберлоунского проекта, а также моих собственных наблюдений и наблюдений моих кол­лег, с которыми я обсуждал эту тему, можно обратиться к ре­зультатам исследований выдающихся выпускников Гарварда.

Джон. Это вряд ли можно считать срезом общества.

Робин. Согласен, но исследования проводились именно там. Ре­зультаты изложены в книге Джорджа Вейлланта «Адаптация к жизни». Он следил за этими выпускниками в течение примерно тридцати лет, используя анкетирование и дополняющие интервью.

Джон. Какие критерии в первую очередь использовались при отборе студентов?

Робин. Они начали с нескольких сотен студентов мужского пола, а затем исключили тех, у кого были какие-либо учебные, физи­ческие или психологические проблемы. Затем деканы факульте­тов выбрали из оставшихся тех, кто казался им наиболее «спо­собными». Осталось девяносто пять человек.

Джон. Обращалось ли особое внимание на независимость?

Робин. Да. И на достижения студентов, и на их способность ус­пешно состязаться. В последующей жизни они оказались в целом наиболее успешно устроившимися из всех выпускников Гарварда тех лет. Но такие качества, как способность к близости, оценива­лись при отборе невысоко.

Джон. Хорошо приспособившиеся жизнелюбы не представляли интереса?

Робин. Возможно. Таким образом, выборка состояла из белых мужчин «англосаксонского происхождения, протестантского веро­исповедания». Хотя 70% из них считали себя «либералами» в ши­роком смысле, а 90% выступали против войны во Вьетнаме.

Джон. Тогда... вопрос номер один. Насколько «здоровыми» были эти парни, по твоему мнению?

Робин. Как я уже говорил, около 20% населения можно в целом отнести к душевно здоровым. По оценке Вейлланта, около 80% группы попадали в эти верхние 20%. Из-за некоторых ошибок, допущенных при отборе, остальные не дотягивали до такого уровня душевного здоровья. Но, конечно, у каждого из них были свои уязвимые точки. В конце книги Вейллант пишет: «Ни один из них не прошел через горнило жизни, не испытав боли, борьбы и тревоги!»

50

Джон. Каково было направление исследования?

Робин. Они сравнивали студентов, пытаясь определить, какие факторы вносили больший вклад в душевное здоровье и способ­ность справляться с жизненными трудностями. Особое внимание Вейллант уделял поведению этих людей в условиях стресса и тому, какими средствами защиты они пользовались — какие методы они выбирали, чтобы справиться с болезненной ситуацией, не полу­чив при этом такой эмоциональной перегрузки, которую не смог­ли бы перенести.

Джон. Является ли защита способом не смотреть правде в лицо и, следовательно, «плохой штукой»?

Робин. Не обязательно. Нам всем приходится прибегать к той или иной форме защиты при повышении давления. Здесь важно, какие способы защиты мы используем — здоровые или нездоровые. Поэтому Вейллант решил исследовать все разнообразие способов защиты и разделил их на незрелые, невротические и зрелые.


s-a-benkendorfimprovizaciya-kak-element-akterskogo-i-rezhisserskogo-masterstva.html
s-a-bojcov-2012-g-stranica-5.html
s-a-buturlin-chto-i-kak-nablyudat-v-zhizni-ptic-stranica-5.html
s-a-chernov-kandidatskij-ekzamen-po-istorii-i-filosofii-nauki-uchebno-metodicheskoe-posobie.html
s-a-chuvahina-shkolnij-kinoteatr-kak-novaya-gran-vzaimoponimaniya.html
s-a-dyomin-avgusta-2011-goda.html
  • gramota.bystrickaya.ru/xiii-popravki-k-pravilam-proceduri-russian-original-english-konferenciya-storon-konvencii-o-biologicheskom-raznoobrazii.html
  • education.bystrickaya.ru/23-03-1895-0-32-40-parizh-13-09-1985-11-50-san-francisko-stranica-15.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tematika-kursovih-rabot-na-2011-god-po-discipline-organizaciya-proizvodstva-na-predpriyatiyah-otrasli.html
  • klass.bystrickaya.ru/75-otvetov-k-gosu-kafedri-teoriya-i-praktika-upravleniya-ugtu-upi-chast-3.html
  • studies.bystrickaya.ru/investicionnoe-pravo-rf-shpargalka.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sekciya-7-ispitaniya-raketno-kosmicheskoj-tehniki-provodit-xiv-mezhdunarodnaya-nauchnaya-konferenciya-posvyashennaya.html
  • teacher.bystrickaya.ru/gosduma-rf-monitoring-smi-14-iyunya-2007-g.html
  • lecture.bystrickaya.ru/4-rabota-s-lestnicej-palkoj-nastavlenie-po-pozharno-spasatelnoj-podgotovke-glava-obshie-polozheniya.html
  • bukva.bystrickaya.ru/strukturi-i-komponovochnie-shemi-gibkih-proizvodstvennih-modulej-i-sistem.html
  • pisat.bystrickaya.ru/statya-1-pravo-na-trud.html
  • uchit.bystrickaya.ru/territorialnaya-izbiratelnaya-komissiya-stranica-24.html
  • znanie.bystrickaya.ru/8-otnosheniya-mezhdu-hristianskoj-cerkovyu-i-rimskoj-imperiej-novikov-a-a-chastnaya-i-obshestvennaya-zhizn-rimlyan-p-giro.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/administrativnie-i-ugolovno-pravovie-meri-protivodejstviya-federalnaya-sluzhba-rossijskoj-federacii-po-kontrolyu.html
  • report.bystrickaya.ru/investment-proposals-glavnoe-upravlenie-vneshneekonomicheskoj-deyatelnosti-i-evropejskoj-integracii-odesskoj-oblastnoj-gosudarstvennoj-administracii.html
  • college.bystrickaya.ru/1-obshaya-informaciya-11-dannie-obshego-haraktera-i-rezultati-ocenki.html
  • lesson.bystrickaya.ru/rektorat-otchet-o-nauchno-issledovatelskoj-rabote.html
  • education.bystrickaya.ru/22plan-obsledovaniya-bolnogo-i-postroeniya-klinicheskoj-istorii-bolezni-pri-postuplenii-bolnogo.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-dlya-studentov-po-izucheniyu-inostrannogo-yazika-anglijskij.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/princip-formirovaniya-algoritmicheskih-i-evristicheskih-priemov-umstvennoj-deyatelnosti.html
  • shkola.bystrickaya.ru/sotovaya-svyaz-v-respublike-belarus.html
  • knigi.bystrickaya.ru/soderzhanie-vvedenie-3-opredelenie-konkurencii-kak-ekonomicheskogo-yavleniya.html
  • education.bystrickaya.ru/2-materiali-i-metodi-issledovaniya-otchet-o-nauchno-issledovatelskoj-rabote.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/plan-lekcii-ponyatiya-kompyuternoj-sistemi-vnutrennie-ustrojstva-sistemnogo-bloka-materinskaya-plata.html
  • crib.bystrickaya.ru/harakteristika-sredstv-metodik-sistem-ozdorovitelnoj-fizkulturno-massovoj-napravlennosti-fitness-aerobika-bodibilding-i-dr.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-ix-rukovodstvo-soderzhit-osnovnie-razdeli-psihiatrii-i-narkologii-znanie-kotorih-neobhodimo-dlya-medicinskih.html
  • tasks.bystrickaya.ru/3fiksaciya-ponyatij-religii-mifologii-i-dogmaticheskogo-bogosloviya-a-f-losev-dialektika-mifa.html
  • tests.bystrickaya.ru/lobbirovanie-i-mezhpartijnie-gruppi-a-v-obolonskij-moral-i-pravo-v-politike-i-upravlenii.html
  • turn.bystrickaya.ru/our-university-leisure-activities-st-petersburg.html
  • institut.bystrickaya.ru/tema-19-osnovnie-trebovaniya-tehnicheskogo-obsluzhivaniya-k-ustrojsvam-svyazi.html
  • tests.bystrickaya.ru/konspekt-uroka-po-rasskazu-i-abunina-cifri-kakaya-muka-nashe-pisatelskoe-remeslo.html
  • writing.bystrickaya.ru/cerkov-stranica-8.html
  • essay.bystrickaya.ru/diodi-shotki.html
  • occupation.bystrickaya.ru/normativnie-materiali-i-sudebnaya-praktika-metodicheskie-materiali-dlya-studentov-6-kursa-zaochnogo-otdeleniya-yuridicheskogo-fakulteta.html
  • education.bystrickaya.ru/23-zanyatie-pokazaniya-i-protivopokazaniya-dlya-primeneniya-kniga-professora-h-lyojnera-predstavlyaet-soboj-fundamentalnij.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-kursu-ishodnij-uroven-znanij-i-umenij-kotorimi-dolzhen-obladat-student-pristupaya-k-izucheniyu-dannoj-disciplini.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.